Капкан - Алексей Дмитриевич Козловский

В голосе Сунцовой зазвучали фальшивые нотки, было видно, что Магда изо всех сил сдерживается, чтобы не выказать сильную заинтересованность, однако Светлана, чёркая что-то в своих бумагах, не очень-то придавала значение такой заморочке со стороны коллеги.

– Мы сплетничали, а ты-то вполне определённо многое должна знать из того, что подвигло Альку сбежать, да не куда-нибудь, а в загранку?

– Что я знаю – о продукции неучтенной, которую проверка в «Лотосе» выявила, про махинации со строительством жилья для северян у нас здесь, на юге, вкупе с Пулькиным, и ещё кое-что, по мелочам, но работы для налоговых органов предостаточно.

– Значит, не зря Киркин муж удрапал. – Хозяйка кабинета подмигнула Сунцовой. – Полагаю, что Орлову после своих предшественников года два разгребать завалы придётся, не случайно пулькинского прораба уже грохнули.

– Случайно даже чирей не садится. – Магдалена направилась к двери и, уже выходя, заметила: – Ты очень-то, о чём мы здесь с тобой трещали, не распространяйся, – и, хлопнув дверью, вышла, а Куксова, удивлённая тем, что Сунцова из ничего делает военную тайну, только плечами пожала и состроила рожу вслед осторожной журналистке:

– Надо будет, без тебя у ментов узнаю или в той же налоговой.

22

То, что возле седьмой палаты не оказалось привычного милиционера, насторожило Мирру Нестеровну – неужели Серого куда-то перевели? Войдя к Андрею, она сразу обратила внимание на пустую, аккуратно заправленную койку, где до этого лежал уголовник. Два противоречивых чувства вспыхнули в душе женщины – это радость от осознания, что теперь не нужно будет лгать Блинову, выдумывая различные предлоги, почему трудно осуществить его план по устранению Серого, и разочарование от упущенной возможности обеспечить Ветлицкого деньгами для первой книги.

– Ты сегодня один? Привет! – сказала она растерянно.

– Здравствуйте, Мирра Нестеровна. Пока никого не подселили, живу как некий функционер.

– А сосед твой где?

– Приказал долго жить, ещё вчера вечером. Перед смертью оправдывался. Его послушаешь – ангел с чёрными крыльями.

– Значит, всё само собой утряслось. – Мирра вздохнула. – Я присяду, а у тебя дело, вижу, идёт на поправку?

– Теперь уже точно, как говорит мой доктор.

– Да-да, – раздумчиво произнесла председательница писательского Союза, до неё внезапно дошло, что Блинова можно раскрутить безо всяких усилий с их стороны. – Андрей, послушай, эта смерть нам как нельзя кстати.

– Почему нам?

– Не спеши…

В это время в палате появилась медичка, которая с подозрением покосилась на посетительницу:

– Доктор просил, чтобы не утомлять больного.

– Вот и не утомляйте, – усмехнулась Мирра.

– Мне так наказали, а вас, Ветлицкий, жду на процедуры. – И вышла, сильней обычного хлопнув дверью.

– Ого? Ты уже здесь настолько оздоровел, что стал привлекать внимание женщин? – пошутила Мирра.

– Да я эту девочку второй раз вижу.

– Ну, любовь возникает и с первого раза, хотя… на чём мы остановились? Ты ключи от квартиры ещё не потерял?

– Да вроде бы нет.

– Теперь врубайся: стихи твои ребята уже по газетам собрали, ту дискету перевели, осталось заказ в типографии разместить и для полного счастья… – писательская председательница запнулась. – Остаётся разрешить денежный вопрос, но для этого даже душу закладывать не придётся, просто кивнёшь в ответ утвердительно, когда спросят. Понял?

– Не очень.

В дверь просунулась голова медсестры:

– Андрей Андреевич, вы один остались.

Мирра отмахнулась от надоедливой девчонки, как от мухи:

– М-минуточку, гражданка, – и уже к Ветлицкому: – Значит, вникай – будет у тебя и квартира, и деньги, если меня не подставишь, но если чистоплюйство выказывать станешь, тогда – уволь, и всё-таки не хотелось бы терпеть унижение.

Разволновавшись, Мирра достала из сумочки сигареты и отошла к окну.

– Да они уже курят! – Воздыхательница молодого поэта опять появилась на пороге палаты, но посетительница даже бровью не повела:

– Закройте дверь, всё согласовано с вашим руководством.

Девушка покачала головой и так хлопнула дверью, что стало понятно – больше она здесь не появится до конца жизни.

– Вот и хорошо. – Мирра загасила окурок. – У тебя, Андрей, всё будет, только нужно сказать одному человеку, если он тебя случайно спросит об этом, что Серому ты помог на тот свет отправиться.

– Да нет, Мирра Нестеровна, он сам хрипеть начал, – растерялся Ветлицкий, – я, наоборот, медсестру позвал, хотя была такая мыслишка – притвориться спящим.

– Тем паче, только скажи, что помог соседу отойти в мир иной.

– А кому сказать-то?

– Не бойся, не следователю. Есть такой меценат – Блинов, председатель афганского фонда, у того были счёты с бандитом. Он тоже хотел бы соседу твоему отомстить из благородных соображений. Понятно? – Андрей кивнул. – Я тогда побежала, а ты выздоравливай и очень-то не напрягайся.

После ухода Мирры недисциплинированный больной покорно выслушал сетования обиженной медички, потом посидел около телевизора и уже перед сном, перебирая события дня, вдруг припомнил фамилию: оказывается, это не кличка – Блин, именно про этого человека Серый сказал, что его вокруг пальца не обведёшь. Мирра же, повстречав своего любовника, заверила его, что Ветлицкий согласен.

– Только ты мальчишку без нужды не доставай, понятно? – наказала она.

– Отчего не понять, чистоплюи – самые щепетильные люди.

– Ну, не тебе об этом рассуждать, – нахмурилась заступница молодого дарования. Ей совсем не нравилась авантюра, в которую они втянулись, но отступать было поздно, Серый мёртв, а там доказывай, кто виноват и что делать.

23

В день выписки Ветлицкого удивили коллеги. Андрей стоял в задумчивости, размышляя – куда податься, и увидел, что в дверях приёмного покоя замаячила фигура физрука из отрадненской школы.

– Мы тебе передачи передавали, получал? – спросил Николай Алексеевич бодрым голосом и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Вчера позвонили, хотели с нашими нагрянуть, а тебя, говорят, выписывают сегодня. Вот я и приехал. Может, куда подбросить? В принципе можно и ко мне на первое время.

– Спасибо, – сказал выздоравливающий, – уже есть место, куда приткнуться, а что приехал, неплохо – квартира у меня на Набережной, а где – не знаю.

– Набережная – она и в Африке Набережная, – подмигнул физрук и уже потом, по дороге к новому месту жительства, всё сетовал на житьё-бытьё. Ветлицкий слушал про учительские заморочки и понимал, что это его почти не волнует.

У нужного дома водитель старого «москвича» спросил:

– Тебя подождать, Андреевич? – но, увидев ключ, который коллега ему показал, удовлетворённо кивнул головой. – Тогда шагай на здоровье.

– Нашим кланяйся, всем спасибо.

– На работу ещё не скоро? Бюллетень, поди?

– Да, не скоро, а с работою не решил. В школе всё равно ничего не платят, только обувь рвать.

– Тоже правда, Андрей Андреевич, но ты нос не вешай и заглядывай к нам почаще.

– Тебе счастливо, Николай Алексеевич.

Ветлицкий отвернулся от