Капкан - Алексей Дмитриевич Козловский

выруливающей на дорогу машины и посмотрел на дом – не старая ещё панельная пятиэтажка, и квартира на втором этаже, если Мирра не перепутала. Подниматься не трудно будет, а то грудь всё ещё побаливает. Да как-нибудь обойдётся. Поживём – увидим.

Часть 3. Побег из осени

1

По-весеннему щедрое солнце, подобно ретивому дворнику, без каких-либо проволочек освободив городские дворы и улицы от скопления последнего льда и снега, с ещё большим рвением принялось наводить порядок на реке. Лениво увлекаемые мутным потоком отдельные льдины ещё пытались хоть как-то задерживаться на воде, цепляясь за выступы корневищ прибрежной растительности или выползая на речные отмели, но дни их уже были сочтены, и грязноватый весенний лёд очень скоро сойдёт на нет, подобно тому как с заживающих ран сходят подсыхающие коросты…

Ветлицкий следил из окна своей новой квартиры за ледоходом и размышлял о бренности жизни, но поток его ленивых мыслей прервал звонок. Андрей пошёл открывать, недоумевая, кто бы это мог быть, ведь его адрес почти никому не известен. Возле порога, за дверью стояла женщина лет сорока пяти, может, чуть старше, с тяжёлой дорожной сумкой, которую она тотчас подхватила в руку.

– Здравствуйте, а где Маруся?

– Маруся? – удивился хозяин квартиры. – Здесь только я живу.

– Вы – это кто? – тоже недоумённо поинтересовалась женщина.

– Я – Андрей Ветлицкий.

– И давно живёте?

– Не очень.

Временный жилец на глазах глупел. Было ясно только одно, что женщина приехала издалека и, скорее всего, к кому-то из своих близких, а та, словно предвосхищая очередные вопросы, пояснила:

– Маруся – моя подруга. Мария Ивановна Телешова. Мы переписывались, правда не часто, но ответов последнее время я от неё не получала и вот, проездом к сыну, в Иркутск, решила заглянуть…

Андрей припомнил, что действительно какая-то почта была.

– Не беспокойтесь, проходите в комнату, а я поищу ваши письма.

Женщина сняла плащик и повесила его на вешалку, видимо апартаменты подруги не стесняли вошедшую, хотя, мельком оглядывая знакомую квартиру, она определила, что почти вся обстановка комнат – скорей всего, собственность Телешовой, даже такая мелочь, как коврик у порога. Конечно, можно предположить, что хозяйка поменяла квартиру, но тогда как же быть с мебелью? Просто так в наше время никто ничего не бросает, и что это за молодой человек, откуда он? После смерти сына у Маши никого не осталось, а что если и она умерла? Тогда становится всё ясно – в ЖЭКе подождали, сколько положено, и вселили оного гражданина.

– Вот смотрите, что я нашёл, – Ветлицкий протянул незнакомке пару нераспечатанных конвертов, – письма.

– Действительно мои, – узнала женщина свои послания. Значит, парень здесь ни при чём, хотя неясное чувство беды растревожило душу. – А скажите, молодой человек, вы больше ничего из личных вещей прежней хозяйки не находили?

Андрей подумал:

– Пожалуй – нет. Так, попадались различные мелочи: косынка за тумбочкой в коридоре, тапочки, в ванной – полотенце, только я полагал, что его специально для меня оставили.

– Кто?

– Как вам сказать? – Наверное, беспокойство подруги бывшей хозяйки квартиры передалось и Ветлицкому, прежняя искренность в его голосе пропала, уступив место почти неуверенности.

– Да вы не тушуйтесь, – поспешила успокоить Андрея незваная гостья, – у меня поезд через три часа, если позволите, то письма я заберу, а тапочки? Да бог с ними, с тапочками. Пойду, пожалуй.

– А может, всё-таки на дорожку чаю? – спохватился озадаченный постоялец.

– Мне бы ещё здесь к подругам наведаться надо, к тем, кто живы.

Новый хозяин вздрогнул, ему показалось, что женщина оговорилась специально, и Ветлицкий безропотно согласился, а та прямиком поехала к своей давней знакомой и, с трудом отыскав её домик среди новостроек на городской окраине, попросила хозяйку:

– Вера, помнишь, у меня подружка была, Телешова Маша? Да-да, которая жила неподалёку от железнодорожной больницы. Я сейчас спешу на поезд, сходи в домоуправление, выясни, на кого квартира записана, и на всякий случай позвони в милицию, а то у Телешовой какой-то парень живёт. Где хозяйка – понятия не имеет или делает вид, что не при делах. Разузнай и черкни мне хоть пару строк ради нашей дружбы.

Андрей же, вовсе не подозревая о сгустившихся над его головой тучах, в задумчивости ходил по квартире, соображая о недавнем визите подруги незнакомой Марии Ивановны, и наконец решил, что при случае спросит у Мирры про владелицу данных апартаментов, заодно и о встрече сегодняшней ей поведает.

2

Оставшись одна после внезапного бегства мужа, Кира ко многому была готова, но то, что управленческий корпус и склады фирмы «Лотос» опечатали, а на всю левашовскую недвижимость наложили арест, не могло не выбить беспечную женщину из колеи.

– Подумать надо, – жаловалась она Штуровой, – Левашов меня бросил, как последнюю потаскушку, оставив наедине со своими заморочками. Отовсюду сюрприз за сюрпризом, последнюю квартиру, которая на меня записана, могут скоро отобрать в счёт покрытия недоимок. Вот житуха, Нина, ты одна меня понимаешь, давай выпьем по маленькой?

– Мне достаточно, завтра на работу, и так прогуливаю безбожно, – стала отпираться чертёжница, хотя ей нравилось раскручивать сразу поглупевшею подругу, но всё-таки подобная беспомощность начинала слегка раздражать.

– Ты прогуливаешь, а мне что делать?

– Ничего, другие и с меньшими возможностями не унывая живут, хоть бы хны…

– Вот именно, что сводят концы с концами, а когда сведут – радуются. Я же так не привыкла. Раньше думала, что сильная, а выходит – себя не знала.

– Теперь знаешь?

– Знаю, это ты меня расслабляешь.

– Ерунда!

– Нисколечко. Я впервые так набралась, почему – спросишь? Люди, Нина, неблагодарны. Солодовников даже поморщился, когда я его попросила не выводить меня из штата, этакий самодур, или вот Магда Сунцова. Я ей не верю ни на грош.

– Сунцова, что-то не припомню?

– Фиксатая, небольшого роста. Мы зимой её видели возле Дома быта, ты ещё после спросила, что за фифа в шубке.

– Не помню, – скривилась Штурова. У неё стало портиться настроение. – Я пойду, пожалуй, что-то голова разболелась.

– Голова? Прими душ, полежи в джакузи.

– Ты, кажется, надумала квартиру разменивать, вот провернёшь обмен – и конец твоему «Ташкенту».

Последние слова внезапно дошли до хмельного Киркиного сознания, и она, представив себя окончательной пролетаркой, заплакала.

Нина, выдержав небольшую паузу, сжалилась над растерянной подругой, помогла раздеться и повела в душевую. Там сначала заставила сунуть голову под струю воды и только потом тихо слиняла от Левашовой.

3

Дело с раскруткой пострадавшего двигалось медленно. После выписки Ветлицкого из больницы следователю городской прокуратуры Дёмину пришлось немало побегать, прежде чем он и его помощники