Первые грозы - Лана Кузьмина

Съела почти все конфеты и убежала. Когда это было? Прошлым летом, а кажется, будто вчера.

Тамара звонко опустила чашку на блюдце.

— А дождик тем временем прошёл! — сообщила она. — Надо бы нам с вами, Яна, задуматься об обновлении. Я бы, к примеру, маникюр сотворила. А вы? Может быть причёску новую? Или волосы покрасить?

— Покрасить, — отозвалась Яна. — В рыжий!

— Отлично. Я ведь тоже рыжая, — шепнула Тамара, как-будто в этом была какая-то тайна.

На улице наткнулись на девочку. Она шла по дорожке, бурча под нос песенку.

— Шурка! Привет! — закричала Тамара. — Какая замечательная встреча!

— Дурацкое имя, — отозвалась девочка. — Совковое.

— Дурацкое слово, — не выдержала Яна. — Где ты только его услышала?

— Там и услышала.

Где находится непонятное «там», Яна уточнять не стала, а Тамара спросила удивлённо:

— Совок знаю, совковую лопату тоже, а имя? Как так то?

— Совковое значит советское! — выкрикнула Шурка.

— И что советское значит плохое?

— Не знаю.

— Ну, ладно, — успокоилась Тамара. — Вы ещё слишком малы, чтобы понимать, что всегда и во все времена есть много всего плохого и столько же хорошего, а презрительные прозвища той или иной эпохи лишь искажают действительность. Но как же вас теперь называть? Александра? Саша? Или, может, Алексис?

— Первое старушечье, второе мальчишечье, третье смешное, — решила Шурка. — Потом придумаю.

Администратор салона красоты встретила их неласково.

— У нас дорого! — заявила она, даже не поздоровавшись.

— Пенсионерка и две девочки? — понизив голос, ответила Тамара. — Бедные слои населения, да?

— Ну, почему, — смутилась администратор. — Просто заранее предупреждаю, чтобы потом вопросов не было. К тому же, вы все хотите к мастеру?

Яна напряглась. Она буквально почувствовала направленный на неё взгляд. И точно, администратор добавила:

— Девушке наверное и не нужно. Она всё равно не увидит.

Яну словно холодной водой окатили. Ужасней всего было то, что в глубине души она и сама сомневалась в том, что не отличается от других и может, к примеру, посещать салоны красоты.

— Вы всегда носите с собой зеркало? — неожиданно спросила Тамара. — Думаю, необходимо большое, метр на метр. Или на два?

— Не понимаю, о чём вы, — администратор была сбита с толку.

— Ну, вы же должны как-то смотреть на себя. Идёте по улице, впереди зеркало, позади тоже. Нужно же как-то разглядеть вид сзади. А иначе зачем стричься и краситься. Так ведь?

— Что за чушь вы несёте!

— Нет, это вы чушь несёте, — Тамара подхватила Яну под руку. — Пойдёмте, девочки! К счастью в нашем городе салоны красоты на каждом шагу. Найдём подходящий.

— Дура эта тётка, — уже на улице заявила Шурка. — Ей за работу деньги платят, а она хамит!

— Ах, Шура, какие деньги! — возразила Тамара. — Вежливость — это необходимая черта любого человека и от денег она не зависит.

Шурка неразборчиво пробормотала себе под нос и больше не произнесла ни слова. А Яне всё было в радость: тепло летнего солнца, сменившего прохладу дождя, идущие рядом люди, жизнь…

В следующем салоне красоты никто не грубил. Даже время нашлось свободное, не пришлось записываться и приходить в другой день. Тамара обновила маникюр, Шурка подровняла волосы («чуть-чуть, а то мама ругаться станет»), а Яна покрасилась в задорный рыжий цвет. И пусть она никогда не узнает, как смотрится с такими волосами, но ей казалось, что она сама сияет будто маленькое солнышко.

— Яна, вам очень к лицу этот цвет, — похвалила Тамара, и стало совсем хорошо и радостно.

Позднее, когда уже убежала домой Шурка, и вечерний холод начал опускаться на землю, Яна решилась спросить про Лёшу.

— Тамара, а вы не знаете, когда он приезжает? Там, в горах у моря, плохая связь, и мы редко общаемся. Я всегда забываю узнать у него о главном.

— Замечательно, что вы его помните, Яна! — Тамара приобняла её за плечи. От неё исходил тонкий запах духов. Яблоко, кажется. — Он очень хороший человек, просто замечательный! За такого надо держаться. А приезжают они уже на следующей неделе.

Яна почувствовала, как горит её лицо. И почему она так реагирует?

— Жизнь прекрасна! — провозгласила Тамара. — Ура!

С ней трудно было не согласиться.

Глава 28

Есть раны, которые никогда не затянутся. Невидимые и несущественные для других, они станут мучить даже тогда, когда казалось бы всё забыто, задвинуто в дальний угол сознания. Аня знала, что никогда не сможет избавиться от засевших внутри страхов.

Отец больше не пил. Скандалы дома прекратились. Мать ещё пыталась вывести отца на эмоции, заводясь по малейшему поводу, но он молчал, и ссора заканчивалась, не успев начаться. Можно было жить и радоваться, но Аня понимала, что мир не вечен, что однажды отец снова напьётся, что стоит только расслабиться, поверить в хорошее и старая жизнь вернётся. Хуже всего то, что неизвестно, когда это произойдёт. И никто не в состоянии её понять.

Года три назад это было. Учительница физкультуры, Жанна Дмитриевна, решила проявить участие. Она жила в соседнем доме и была в курсе семейных обстоятельств Ани.

— Не принимай близко к сердцу, — сказала она, пытаясь успокоить. — У меня отец тоже пил, еле до дома доходил, спал потом в прихожей на полу. У нас вся страна пьёт. Менталитет.

Учительнице Аня не поверила. Уже тогда у неё возникло полное неприятие каких-либо обобщений вроде того, что Россия — страна алкоголиков. В их доме не было ни одного пьющего, а если кто и употреблял алкоголь, то по крайней мере не валялся во дворе под окнами не в силах подняться. Пьяных скандалов Аня тоже не слышала, кроме разумеется тех, что происходили в их квартире. И даже мысль о том, что ей просто повезло с районом не грела. Главное не то, что и у других плохо, а то, что есть те, у кого хорошо и спокойно. Так почему не у неё?

— Тебе семнадцать всего, а нервы как у старой бабки издёрганы, — как-то возмутилась мать. — Бесишься на ровном месте. Не надоело?

— Надоело! — ответила Аня. Как тут объяснишь, что у неё иначе не получается?

— Надоело — успокойся! Сама ж виновата, накручиваешь себя.

— Я виновата? — Аня ушам своим не поверила. — А может, это вы с отцом виноваты? Может, надо было меньше пить и скандалить?

Мать покрутила у виска пальцем.

— Это наши разборки. Тебя не касаются.

— Но я же рядом. Как я могу не обращать внимания?

— Чувствительные все стали! — фыркнула мать, и Аню понесло.

Она начала кричать о том, что её всё достало, что она хочет свалить куда подальше и свалила бы, вот только некуда и что они оба злые и она всех ненавидит. Мать