Первые грозы - Лана Кузьмина

Отец никогда не вступал в прямое столкновение с матерью, и эту его бесхребетность Игорь с трудом переносил.

В их доме никогда не звучала музыка. Только плач очередного младенца, крик матери и орущий телевизор. Игорь ненавидел шум, сбегал от него на улицу, а если побег не удавался, прятался в углу за шкафом, зажав руками уши. Лет с пяти он уходил к дедушке. Нужно было всего лишь выйти из дома, пересечь яблоневый сад и вот уже дедушкино крыльцо с резными деревянными перилами. Потянуть на себя тяжёлую дверь, сбросить в терраске обувь и промчавшись прямо, уткнуться лицом в книжные полки с их неповторимым запахом. Теперь можно и поплакать, а после успокоиться. Дедушка и сам пах книгами. Может, потому, что в руках он всегда держал одну из них.

— Вырос парень! — посмеивался он. — Совсем недавно в Толстого носом утыкался, а сейчас уже в Достоевского.

Дедушка часто читал Игорю вслух, но так и не сумел приобщить внука к чтению. Радиоспектакли по мотивам произведений Игорь тоже не желал слушать. Другое дело — музыка, чарующая, неземная, уносящая в чудесный мир, где нет ни боли, ни страха, где все равны, и слепой и зрячий.

С дедушкой мама не разговаривала уже много лет со дня смерти её матери, бабушки Игоря. Сначала она обвиняла отца в смерти жены, после не приняла его новую избранницу Катюшу, которой на момент замужества едва исполнилось девятнадцать. Именно она принесла в жизнь Игоря музыку. Катюша играла на фортепиано, сопровождая мелодию своим нежным голосом.

Она руководила местным домом культуры, заведовала деревенской библиотекой, проводила вечера и концерты. Хор «Ромашечка», состоящий из девяти старушек-веселушек и одного бойкого старичка, тоже находился под её присмотром. Вся культурная жизнь деревни зависела от Катюши. Игорь всегда крутился рядом: на вечере в библиотеке, на репетиции хора, на концертах самодеятельности. Но больше всего ему нравилось, когда Катюша сама садилась за инструмент.

Иногда он не мог её отыскать. Дедушка объяснял, что Катюша уехала в город, что у неё там дела, и включал внуку записи старых певцов. Муслим Магомаев просил море взять его в дальние дали. Евгений Мартынов особенно любил цветущие растения. У вишни он спрашивал, почему любовь не вышла. Признавался белой сирени, что ждёт любви, яблони в цвету вызывали у него мысли про быстротечность времени. Анна Герман вторила Евгению, утверждая, что один лишь раз в год сады цветут. Валерия Ободзинского не волновало, кажется, ничего кроме глаз напротив, ради которых он может стоять в ожидании в подъезде против дома любимой, когда льёт тёплый дождь или падает снег. Владимир Макаров, опять опоздавший на последнюю электричку, брёл по шпалам домой по привычке.

Привыкший к почти позабытым сегодня исполнителям, полюбивший всем сердцем песни, в которых было больше смысла, чем в современных, Игорь так и не сумел привыкнуть к современной эстраде. Отчасти из-за этого они и сошлись с Яной, два старичка, с недоумением смотрящие на увлечения ровесников.

Игорю исполнилось семь, когда Катюша решила учить его музыке. Она брала его за руки, подносила их к клавишам, терпеливо объясняла, где и какой звук находится, и когда Игорь сумел сыграть простенькую мелодию, он сразу же похвастался о своём достижении сестре. Юлю его успех не вдохновил.

— У тебя ничего не получится, — безапелляционно заявила она. — Чтобы быть музыкантом, надо смотреть в ноты, а ты не сможешь. У меня и то не получилось.

Игорь привык верить сестре. Юля была старше на год и уже пыталась учиться музыке. Безуспешно. К тому же она училась в настоящей школе, в то время, как к Игорю приходила домой учительница. Светлана Львовна была не только прекрасным преподавателем, но и замечательным человеком. Вот только она никак не могла прогнать чувство неполноценности, постоянно преследовавшее мальчика.

— Что же ты косорукий такой! — возмущалась мама. — По улицам носится, не спотыкаясь, а дома всё сносит. Сплошные убытки!

— На улице сто лет ничего не меняется, — возражал ей Игорь.

— Нет, я из-за него должна думать, что и куда ставить! Голову больше забить нечем!

Где-то в стороне бубнил себе под нос отец, что нехорошо мол на слепого, что не виноват он. Но Игорь чувствовал, что права всё-таки мама, и он виноват во всех её бедах.

— Больше не хочу учиться играть! — заявил он Катюше после разговора с сестрой. — Всё равно ничего не получится.

— Почему ты так решил? — спросила она. — У тебя получается и очень неплохо.

— Разве слепые могут играть? — спросил он, борясь со слезами. Не хватало ещё зареветь

— Ещё как могут, — успокоила его Катюша, а потом рассказала об Андреа Бочелли.

— В одной тосканской деревеньке жил мальчик, — говорила она. — Тоскана — это в Италии. Мальчик жил на родительской ферме и с ранних лет учился играть на фортепиано, флейте и саксофоне. Вот только со зрением у него были проблемы. Он перенёс много операций, но они не очень-то помогли, и в двенадцать лет Андреа полностью ослеп. Но знаешь что? Он не сдался, выучился на юриста, но никогда не переставал идти к своей цели: стать одним из великих теноров. И ему это удалось. Он выступал перед Папой Римским, а сейчас гастролирует по всему миру, собирая стадионы. Он женат, у него трое детей. Один из сыновей тоже певец. Понимаешь? Он живёт так, как не каждый сможет. Нужен лишь талант, упорство и главное вера в себя.

Игоря не слишком интересовал Папа Римский, жена и дети, но всё остальное породило в душе чувство родства с далёким итальянским мальчиком. Он и правда долгое время считал его мальчишкой, хотя Андреа годился ему в отцы.

Потом они сидели с Катюшей и слушали записи Бочелли. Игорь боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть то волшебное яркое чувство, которое пробуждал в нём неповторимый голос певца.

— Слышишь фортепиано? — шептала Катюша. — Это он сам играет.

К сожалению, она не знала итальянского, и сказать, о чём были эти песни не могла. С того момента и на долгое время для Игоря существовал только один певец, хотя с Катюшей они слушали и Лучано Паворатти, Марио Ланцо, Сергея Лемешева и других.

— Вокально они сильнее Бочелли, — утверждала она. Игорь не мог с ней согласиться. Только одно мучило его, не давая спать ночами: он не понимал, о чём поёт его кумир.

Своей бедой Игорь поделился со Светланой Львовной, и та вдруг сказала, что когда-то учила итальянский, и хотя понимает его не так хорошо, она могла бы попробовать перевести песни Андреа на русский. С того дня она стала немного задерживаться после занятий и вооружившись словарём, вместе с Игорем выясняла смысл непонятных