Первые грозы - Лана Кузьмина

но прежней любви между ними не было. Игорь чувствовал, что сам виноват в их разладе, но в то же время не знал, как вернуть утраченные отношения. Время от времени он всё же взрывался и наговаривал Даше кучу лишнего, о чём после жалел, просил прощения, но время от времени всё равно срывался.

Игоря и сейчас разозлило её «хорошо». Что хорошо-то? Он вынужден сидеть здесь до конца лета рядом с Дашей и её вздохами. Из инструментов только гитара, на которой он играть умел, но не любил. В тётиной квартире у него появлялась привычка нажимать пальцами на столешницу, играя на воображаемом пианино. Дашу раздражала эта его привычка. Она не верила, что внутри его головы звучала мелодия, которой он тихонько подпевал.

— Ох, — вздыхала она. — Ты совсем не можешь просто петь? Без этих стуков?

Не мог. Но разве ей объяснишь?

Ещё и отец приехал. Ему что ли радоваться? Противному запаху табака и этому его «Гоша». Игорь терпеть не мог уменьшительные имена. «Игорь» — два слога, «Гоша» тоже два. Так почему второе проще первого?

Табак был не так страшен. Игорь и сам пробовал курить. Прятался с Киром в глубине гимназического парка. Сразу же как по мановению волшебной палочки рядом появлялся Герман.

— Курите? — спрашивал он противным голоском. — Этот ладно, а ты голос испортишь.

Кир обещал Герману «врезать».

— Ха! — говорил Герман. — Я хотя бы пятна вижу, а ты?

Кир зверел, а Игорь говорил, почти невпопад:

— Ну, и что! Магомаев тоже курил.

— Из какого класса? — интересовался Герман. — Не знаю такого.

Впрочем, Игорь был далёк от Магомаева. Он стал замечать, что голос его подводит, появилась хрипотца, иногда не хватало воздуха. Курить он бросил, окончательно и бесповоротно, заслужив похвалу Германа. Тот решил, что именно его настойчивость помогла избавиться от вредной привычки.

— Гоша, — отец сунул ему в руку круглый предмет. Мячик? — Я тебе яблочек привёз.

Игорь выдохнул, досчитал до десяти, чтобы не сорваться и поднёс яблоко к носу, ожидая почувствовать запах деревни, сада, свежести и детства. Яблоко пахло затхлостью склада.

— Мог бы хотя бы на рынке купить, разориться, — с досадой произнёс Игорь. — Дома что, неурожай?

— Неурожай, — неуверенно произнёс отец. Игорь ему не поверил.

— Всегда он так, — вмешалась в разговор Даша. — Ходит с кислой миной как будто кругом одни враги. Переходный возраст. Думала, перерастёт, но никак не перерастает.

— Девчонку ему надо, — без стеснения заявил отец. — Гоша, тебе кто-нибудь нравится? Я в твои годы вовсю с девчонками…

Отец замолчал, закашлявшись.

Нравится, не нравится. Какое, собственно, дело? Неужели отец и правда считает, что у него ещё ни с кем ничего не было? Игорь усмехнулся. Люди поразительно слепы, как бы странно это не звучало в его положении. Даша и представить себе не могла, что летом он уже второй год ходит к Вале с первого этажа.

Валя была его ровесницей. Не отягощенная моралью, она считала их встречи приятным времяпрепровождением, не более. С ней было легко и приятно. Она не требовала большего, не обижалась по пустякам и не забивала голову лишними мыслями. С ней можно было представить себя обычным парнем, слушать современную попсу, от которой в ином случае тошнило, пить пиво и быть совершенно другим Игорем Елисеевым. Впрочем, жить так всегда он бы наверное и не смог.

Яна наверняка сочла бы это изменой. Но Игорь очень чётко разделял душевное родство с Яной и отношения с Валей. Яна — человек, близкий ему по духу, милая и добрая. С ней можно говорить на любые темы. Она всегда поддержит, никогда не осудит. Они и не целовались-то ни разу. Валя, кажется, не разбиралась ни в чём. О её умственных способностях можно было судить по одному-единственному случаю. Игорь заходил с Дашей в подъезд, когда тётя ему шепнула:

— Валька с первого глазки тебе строит, улыбается и подмигивает.

— Мне? — Игорь рассмеялся. Слишком нелепое предположение.

— Ну, не мне же!

Позднее выяснилось, что действительно ему. Впрочем, Валя не была плохим человеком и настолько гулящей, как клеймила её Даша. Обычная. Иногда Игорю казалось, что он будет приходить к ней всегда. А потом появилась Аня и всё запутала. Впервые ему захотелось не только говорить с девушкой, рассказывать о музыке, открывать душу, но и целовать её, быть рядом. Лишь раз он взял её за руку, почувствовал тонкие косточки, незаметно провёл большим пальцем по тонкому запястью, представил острые плечики, такие же хрупкие ключицы, небольшую грудь. Сердце забилось как сумасшедшее от того недолгого, почти случайного прикосновения. Может, это и есть любовь?

— Он жизнь себе угробить хочет! — воскликнула Даша. — А ты ему девочек предлагаешь! Пусть скажет, куда собрался поступать! У меня просто слов нет!

— Никуда, — спокойно произнёс Игорь. — В массажисты пойду. Профессия востребованная среди таких как я.

Он пошевелил пальцами:

— Пальчики умелые. Буду прекрасным массажистом. Нарасхват просто.

— Так не пойдёт, — тихо сказал отец. — Как же консерватория, музыкальное училище или как это у вас, музыкантов, называется?

— Ерунда и блажь! — выкрикнул Игорь чтобы его позлить.

— У меня девять детей, — продолжил отец. Игорь усмехнулся. — Девять детей. Младший ещё совсем маленький, но я точно знаю, что семеро из них самые обычные люди. Они родились в нашей деревне, в ней и останутся. Кто-то уедет в город, но всё равно будет самым обычным. Это не плохо. Но вы с Юлей — другие. Я не знаю, откуда в вас это взялось. Умные люди называют это божьей искрой. Вы рождены для большего. Я никогда не пойму этого, умом не вышел, но это что-то большое и прекрасное. Юля поступила в театральный, ты знал? И она будет великой актрисой, я уверен. А ты должен учиться музыке, идти за ней. Понимаешь, сынок?

Перехватило дыхание. Игорь понял, что ещё немного и он начнёт реветь как маленький. Не хватало ещё, чтобы отец полез обниматься, тогда точно слёз не избежать. К счастью, в разговор вклинилась Даша.

— Я, кстати, слушала твоего Ботичелли. Ничего особенного. Ты намного лучше поёшь!

Тётя нисколько не лукавила. Она действительно считала племянника лучшим.

— Вот, послушай! — она включила запись.

— Это не он, — Игорю наконец удалось вдохнуть. — Это его сын Маттео. Он тоже певец. Только никакого сравнения быть не может. Он не Андреа!

— Хорошо-хорошо, — примирительно сказала Даша. — Я и того послушаю.

Вечером отец уехал. Игорь с Дашей сидели и слушали концерт Андреа Бочелли в Тоскане. Тётя пыталась сказать, что Игорь может не хуже, но он её не слушал. В голову лезли мысли о том, почему отец не привёз яблок из их сада, гладких, сочных, сладких как мёд. Глупость конечно, но отчего он ушёл от ответа? Вспомнилось,