Записки Терезы Нумы - Дача Мараини

Поднявшись к себе, мы начинаем действовать по разработанному плану. Дина с вещами вылезает через окно — по счастью, комната на втором этаже. Затем я спускаюсь по лестнице мимо ожидающего своего счастливого часа хозяина.

Говорю ему:

— Пойду прогуляюсь, а то что-то никак не могу заснуть.

А он:

— Счастливой вам прогулки, милочка!

«Сейчас этот козел помчится наверх!» — думаю я. И в самом деле, не успела я ступить за дверь, как он порскнул вверх по лестнице. Я бегом догоняю Дину, мы хватаем манатки — и давай бог ноги!

Спустя сутки в полдень мы все еще болтаемся на улице, как дерьмо в проруби, голодные, холодные, не зная, где приклонить голову. Пробовали уже в трех пансионах, но нигде не было свободных номеров.

Проходим мимо городского сада. Я говорю:

— Зайдем, присядем на минутку?

Дина соглашается:

— Да-да, присядем, у меня ноги просто отваливаются.

И мы бросаемся на заснеженную скамейку публичного сада и принимаемся обсуждать наши невзгоды в этом гнусном городе Милане, в котором мужчины все как на подбор разгуливают с пустыми бумажниками и неведомо где прячут свои деньги. Не мужчины, а ублюдки какие-то!

Пока мы так злословим, появляется какой-то типчик лет сорока, богато одетый, в длиннющем пальто, белом шарфе и черной шапке. Дина здоровается с ним, как со знакомым. Пораженный, он останавливается, подходит и присаживается к нам на скамейку.

Говорит:

— Разве мы знакомы?

Дина кивает головой. Актриса, да и только! Я гляжу на нее и думаю: «Вот ловкая каналья эта Дина!» Восторгаюсь ее находчивостью и естественностью.

— Разве ты не помнишь, — говорит Дина, — как мы познакомились однажды в доме твоего усатого приятеля? Ты еще был в этом самом шарфе и я шутки ради стянула его с тебя, не помнишь? А еще там была одна женщина, кажется, твоя жена, ну, такая занудная, а я все смотрела на тебя, и ты на меня смотрел, помнишь?

Все это она проговорила с такой грустью, что просто слезы навертывались. Он и в самом деле заколебался. Пытался вспомнить. Наконец сказал:

— Может, в доме Фернандо?

— Да-да, — радостно поддакнула Дина, — именно Фернандо.

— Но ведь у Фернандо нет усов, — сказал он.

— Подумаешь, — поспешно заметила Дина, — разве могу я упомнить, были у него усы или нет? Ведь меня он ни капли не интересовал. Я смотрела только на тебя.

Мужчины тщеславны. Стоит им сказать, что они привлекательны, как они готовы на все. И в самом деле, уже через несколько минут незнакомец и Дина стали закадычными друзьями и не разнимали рук.

Я стала ныть:

— Здесь так холодно, может, куда-нибудь пойдем? Например, кофейку выпить?

Дина добавила:

— Вообще-то говоря, мы уже поели, но можно поесть еще.

Было что-то около полудня. Я сказала, что в это время, пожалуй, можно было б уже и пообедать.

— Отлично, — согласился наш новый приятель, — я знаю один ресторанчик, где можно получить отличное тушеное мясо с мозговой костью. Ты любишь оссобуко?

Дина гнет свое:

— Я-то сыта, да и вообще у меня нет аппетита, но так, ради компании, я готова.

И все это не выпуская его руки и не сводя с него глаз. А он и в самом деле казался взволнованным.

Мы пошли в типичный местный ресторанчик и съели оссобуко с рисом, каждая по две порции. Знакомец наш даже глаза вылупил. В конце концов, не выдержав, с удивлением спросил:

— Разве ты не уверяла, что совсем не хочешь есть?

Нисколько не смущаясь, Дина ответила:

— Аппетит приходит во время еды. Было так вкусно, что я не выдержала.

А еще мы пили красное вино и в завершение обеда съели по две порции взбитых сливок.

Заглотав последнюю ложку, я сказала:

— Дина, я должна позвонить больной тетке.

— Иди, иди, звони, — одобрила она.

Я рву когти. Едва я скрылась, как Дина говорит этому болвану:

— Извини, пожалуйста, я тоже хочу поприветствовать тетушку моей подруги.

И Дина догоняет меня.

Но этот кретин, видать, что-то заподозрил, ибо вместо того, чтобы терпеливо ждать, он поплелся вслед за нами, то ли из недоверия, то ли из любопытства. Он выходит из ресторанчика, видит, как мы лупим во все лопатки, и бросается за нами в погоню.

Этот проклятый хрыч бегал здорово. Он мигом нас догнал:

— Ах, значит, вы хотели меня надуть? Поели, попили, а теперь в бега? А ну возвращайте деньги за обед или я сдам вас в полицию!

Я растерялась. Дина же с благородным негодованием прикрикнула на него:

— Если ты, вонючий миланец, немедленно не уберешься, я сделаю так, что тебя упрячут в тюрьму!

Он сразу меняет тон. Спрашивает:

— Что я тебе такого сделал?

А Дина:

— Ты принуждал меня идти с тобой за паршивый обед. Я все расскажу полиции, так и знай, а еще я позову мужа, чтобы он всыпал тебе хорошенько!

Он колеблется, тихо, почти про себя ругается. Мы явно ему не по зубам. Я, взвесив положение, начинаю его лупить, приговаривая:

— Вот тебе, образина! Вот тебе, вобла сушеная! — и колочу его по мордасам, царапаю. Он не выдерживает и сматывает удочки.

В тот же вечер мы возвращаемся в Рим с двадцатью тысячами лир, которые Дина сумела выудить из кармана у здоровенного, двухметрового детины в переполненном кинотеатре.

* * *

В Риме я знавала некую Ринуччу, по прозвищу Испанка. Арабка по национальности, красивая женщина с черными волосами и жирным голосом. Встречаю я ее однажды на виа Национале, неподалеку от вокзала.

Она покупала жакет «труакар». Она мне и говорит:

— О тебе мне рассказывал Карлуччо.

— Вот как… — неопределенно тяну я.

— Ты все еще с Диной?

— С Диной, — отвечаю.

— А что, если нам отправиться всем вместе во Флоренцию? Я слыхала, что во Флоренции прорва работы: таких бумажников, как во Флоренции, не сыщешь нигде в мире. И все они набиты до отказа, и мужики таскают их наполовину высунувшимися из карманов, и бумажники эти сами просят: «Ну пригрей меня, приласкай!»

— Хорошо, — соглашаюсь, — я переговорю с Диной.

Рассказываю Дине об этих бумажниках, что летучими рыбами выплескиваются из штанов у флорентийцев. Дина мигом соглашается.

— Тем более, — говорит она, — что в Риме делать решительно нечего, да к тому же нас тут хорошо знают, а потому работать опасно.

Итак, прихватив с собой Испанку, мы отправляемся втроем во Флоренцию.

По приезде во Флоренцию узнаем из газет, что недавно тут произошло ограбление Коммерческого банка и город наводнен полицией.

Немедленно отправляемся поездом в Лигурию. В конце концов оказываемся на берегу