Записки Терезы Нумы - Дача Мараини

В Нерви были две гостиницы: «Интернационале» и «Минерва». Обе хорошие. Дина спрашивает:

— В какую пойдем?

Испанка стоит за «Минерву», объясняя тем, что ей-де больше нравится название. Решаем поселиться в «Минерве» и протягиваем наши документы портье.

У нас еще сохранились удостоверения о том, что мы являемся артистками балета. Их-то мы и всучили, и у нас их приняли. Фамилии в этих удостоверениях были фальшивые, сценические. Дина числилась как Офелия Бельфьоре, а я как Луиза Лори.

В подвальном помещении гостиницы находилось заведение под названием «Ла Маринелла». Ночное заведение, где можно было потанцевать, украшенное раковинами, рыбацкими сетями, зелеными фонарями; словом, «пучина морская» да и только.

Оглядев помещение, Дина воскликнула:

— Сегодня вечером непременно сходим туда на танцы. Причепуримся, сходим в парикмахерскую, сделаем маникюр и, надушенные и намазанные, отправимся в «Маринеллу», а там видно будет.

Так мы и сделали: принарядились, подмазались и спустились в заведение. Дина надела зеленое платье, я — черное, а Испанка сделала себе прическу под японочку. Это была роскошная женщина, чуть повыше меня, смуглая-пресмуглая. Все звали ее Испанкой, хотя к Испании она не имела никакого отношения.

Итак, мы спустились и втроем заняли угловой столик. Посреди стола на белоснежной скатерти стояла розовая свеча, а вокруг сверкали бокалы и рюмки. Мы сходу заказываем апельсиновую воду.

Вскоре заведение стало наполняться адвокатами, торговцами и другими денежными людьми. Эти разодетые господа, видя, что мы одни, наперебой приглашают танцевать. Я танцевать не умею, могу только двигать ногами в такт музыке.

Я говорю, что танцевать не умею. Но они настаивают. Тогда я ссылаюсь на то, что у меня болит голова, и предлагаю потанцевать с моими подружками. И они танцуют то с Диной, то с Испанкой.

Дина приводит одного из этих ухажеров к нашему столику, усаживает и наливает ему рюмку. Разыгрывает из себя пьяную. Кричит: «Официант! Еще виски!» Я спрашиваю:

— А что, если этот типчик потом не заплатит? Если у него нет денег?

— Положись на меня, все будет в порядке. Идите в номер и ждите меня.

Она вцепилась железной хваткой в этого пожилого блондина с глупой физиономией.

— Идите, идите, — торопила она нас, — я скоро приду.

Он — пьяный, она — притворяясь пьяной, с нами раскланиваются и снова идут танцевать.

Мы с Испанкой подымаемся в номер, который занимаем втроем. У нас была одна широченная постель и одна узенькая кроватка. Закрываемся на ключ, раздеваемся и ждем.

Через некоторое время мне приспичило в туалет. Накидываю пальто и выхожу. Проходя по коридору, слышу густой храп. Оглядываюсь и вижу приоткрытую дверь. За ней кто-то храпит: рр, рр… Осторожно приоткрываю дверь. Вижу пузатую тушу в одних трусах и рубашке, распластанную на постели.

На ночном столике рядом с постелью часы, большая кожаная сумка, какие носят врачи, и пара золотых запонок.

Немедленно возвращаюсь к себе и зову Испанку.

— Пошли, пошли, — говорю ей, — есть работа.

Идем вместе.

— Взгляни-ка на этого битюга, который спит с открытой дверью!

— Войдем, — говорит она.

— Обожди, — останавливаю я ее, — мы же сдали наши удостоверения портье?

— Ну и что? Ведь удостоверения липовые!

Входим. Хватаем золотые часы, сумку, запонки — и бегом! Возвращаемся в свой номер, запираемся на ключ. Тут и Дина возвращается. Докладывает:

— Он даже не почувствовал, как я вытащила у него кошелек, там сорок тысяч лир.

— А куда ты девала хозяина кошелька? — спрашивает Испанка.

— Бросила в подъезде его дома; распластался на лестнице вдребадан пьяный. Ну, давайте делить.

— Знаешь, мы тоже времени не теряли, — говорю я. — Взгляни-ка сюда!

И мы показываем ей увесистую сумку. Дина говорит:

— Молодцы! А ну-ка откройте побыстрее! Держу пари, что там полным-полно всяких деловых бумаг!

Сумка была заперта на замок. Тогда с помощью ножниц и туфельного каблука мы взломали замок, который, по счастью, был довольно хрупким. Вытряхиваем из сумки кипы банкнот, новехоньких, будто прямо из-под станка.

— Господи! Вот это да! — не выдерживаю я.

Все мы просто онемели. Нам даже не снилось такое богатство. Я судорожно хватаю пачку денег и засовываю себе за пазуху.

— Нет, — говорит Дина, — пусть все остается в сумке. Сперва нужно выбраться отсюда, побыстрее убраться из этой гостиницы.

— А как же с нашими удостоверениями? — спрашиваю я. — Ведь без них мы и шагу не можем шагнуть. Других документов у нас нет.

Дина говорит:

— Сейчас я все улажу, а вы давайте выносите сумку и ждите меня за углом.

Дина спускается к портье, говорит, что мы дожидались тут труппу «Гран Базар» и что теперь должны немедленно отправляться дальше. Словом, наврала ему с три короба, получила наши удостоверения, расплатилась из тех сорока тысяч лир, которые были в бумажнике ее блондинчика, и присоединилась к нам. И все это спокойно, с милой улыбкой.

Через несколько минут мы уже на станции. Садимся в первый попавшийся поезд и оказываемся в Вогере. Не зная, куда податься, заходим в ресторан, чтобы поесть и чуточку передохнуть, хотя еще и одиннадцати утра нет.

Сытно позавтракав, расплачиваемся деньгами из кожаной сумки. Но официант тут же возвращается и говорит:

— Извините, сударыня, но деньги ваши нехорошие.

— То есть как это нехорошие? — возмущаюсь я. — Сами вы нехороший! Новехонькие, только из банка!

— Вот именно, — говорит официант, — новехонькие они потому, что фальшивые!

Деньги оказались и в самом деле фальшивые. Но мне ужасно не хотелось в это верить. Я все время приговаривала:

— Как это фальшивые! Как это фальшивые? Сами вы фальшивый! А ну, пошли в банк! Ни черта вы в деньгах не понимаете, пошли в банк.

А Дину смех разбирает. Кажется, ей даже приятно, что весь улов наш оказался липовым. И чем больше она смеялась, тем больше я злилась и настаивала на том, что официант просто дурак.

В конце концов мы отправились в банк. Служащий смотрит, щупает, изучает и наконец произносит:

— Послушайте, сударыня, я вынужден отобрать у вас эти деньги.

— Почему? — возмущаюсь я.

— А потому что они фальшивые.

И добавляет:

— А теперь куда вы направляетесь?

Я говорю:

— В Рим.

— В таком случае, если деньги окажутся не фальшивыми, вы сможете получить их обратно в любом римском отделении нашего банка.

— Может, скажете, что и эти фальшивые? — И я показала ему две или три банкноты, которые держала в руках.

— Боюсь, что да, — говорит он.

В сумке оставалась еще пачка денег, но ее я предусмотрительно не показала. Семьсот тысяч лир. «Ну, — думаю, — раз уж официант говорит, что деньги фальшивые, и банковский служащий это подтверждает, то,