Всё слишком далеко зашло - Джесс Уолтер

– Я вообще не молюсь. – Чак поморщился от боли.

– Что ж, возможно, так Господь решил открыть ваше сердце, – сказал пастор.

– Чуть меня не убив? Вы спятили или что? Это вы так теперь людей вербуете – стреляете в них?

Рядом с ними кругами ходил Мэттью, нервно размахивая руками.

– Я не могу сесть, мужик. Меня с работы погонят! – Он снял бейсболку и провел пальцами по соломенно-желтым волосам. – Он же в мой пикап целился! Вы же видели!

Чак зажмурился.

– Пожалуйста, скажите ему, чтобы заткнулся…

Пулевое ранение, пастор, не преминувший воспользоваться шансом для проповеди, тень Дина Барриса, нависшая над ним, треп дрожащего от страха Мэттью – от все этого Чака замутило.

– Вы все. Помолчите.

Дин подошел и посмотрел на Чака сверху вниз. В его темных глазах не было ни капли сочувствия. Он что… улыбается? Не в первый раз он видит, как кого-то подстрелили, подумал Чак.

– Шериф уже в пути, – сказал Дин. – И «скорая» тоже.

– Нет. Мне нужен вертолет, – процедил сквозь зубы Чак, когда очередная волна боли пронзила бедро. Он застонал, и стон перешел почти что в вопль: – Пусть вышлют вертолет.

Нужно было поскорее выбраться из этой проклятой глухомани. Двадцать шесть лет в полиции, и ни разу в него не стреляли, он и сам ни разу не стрелял, не получал серьезных ранений, и вот валяется на земле, истекая кровью, в каком-то пристанище для психов, слушая, как один из них разглагольствует об износе шин, а второй пытается обратить его в свою веру.

И тут в голове Чака возникла, пожалуй, самая ясная мысль за всю его жизнь. Ему просто нельзя сдохнуть здесь!

– Пусть звонят в Спокан, – прохрипел он. – Скажите им, что подстрелили копа. Пусть шлют вертолет.

Он постарался говорить как можно увереннее. И подумал об одном-единственном человеке, чей голос так отчаянно желал услышать прямо сейчас.

– Дайте мне телефон. Мне нужно позвонить.

* * *

Двигаясь по трассе из Айдахо в Вашингтон, Кинник прокручивал в голове сказанное Люси. По ее словам, Чак каким-то образом ввязался в перестрелку с одним из ополченцев и был ранен – хотя ей не известно, как именно это произошло, насколько все серьезно и пострадал ли кто-то еще. Немногое, что она знала, Чак успел рассказать ей по телефону, пока его грузили в вертолет, в данную минуту направляющийся в Спокан.

Наверняка в Бастион уже примчался бестолковый шериф Глен Кэмпбелл, взбешенный тем, что «хрень с опекой», как он выразился, вылилась в проблемы посерьезнее. Пастор Галлен, скорее всего, уже позвонил Шейну, и поскольку Бетани все еще не нашлась, мнение отца детей будет в этом деле решающим. Может, Шейн даже напишет заявление на агрессивного тестя (знаете, он однажды ударил меня), который приехал за внуками с каким-то неадекватным бывшим копом, нарушил покой мирных прихожан и выкрал детей у тех, кому доверил их Шейн.

Такая перспектива тревожила Кинника, он понимал, что его единственный аргумент против версии зятя – записка от дочери, да еще цепочка оправданий в духе «да, но…» Наверное, как и все люди, сочиняя оправдания себе, он забывал, что и у других есть своя версия событий.

Как дед – дед, который за последние семь лет видел внуков всего раз, – какие права мог бы иметь Кинник в этой ситуации? (Ответ: никаких.) И хотя от полиции Спокана он в теории мог бы ожидать более справедливого отношения, Кинник помнил, с каким безразличием они отнеслись к нему накануне, когда он пришел в участок с запиской и разбитой скулой. Дежурный повел себя не слишком любезно. Он, может, и не сказал ничего про «хрень с опекой», как Глен Кэмпбелл, но, похоже, был с ним полностью солидарен.

Нет, если он пойдет в полицию, то сам может оказаться за решеткой, а Лия и Ашер уже к утру вернутся в этот чокнутый осиный улей.

И в больницу везти их нельзя. Там могли поджидать копы. Сначала нужно найти Бетани. Но где ее искать? И куда на это время деть внуков? Кинник в раздумьях пожевал нижнюю губу – до Спокана оставалось совсем чуть-чуть. Он знал только одно место, где можно было спрятаться. Кинник съехал с трассы, не доезжая до северной черты города, и повернул на запад – к лесам, раскинувшимся у озера Элойка.

– Брокколи с сыром, – пробормотала Лия.

Кинник вопросительно посмотрел на нее.

– Я про цвет деревьев, – объяснила она.

Кинник перевел взгляд на зеленые ветки и рыжие стволы за окном – сосна желтая, Pinus ponderosa.

– Согласен, что-то есть.

Лия повернулась к нему:

– Мама рассказывала, что ты сочинял для нее сказки перед сном.

Кинник снова покосился на детей. Ашер спал, но Лия смотрела на деда умоляюще.

– Было дело.

– А что за сказки? О чем?

Картина всплыла перед его глазами так ясно, словно это было вчера: вот он возвращается домой после долгого рабочего дня в редакции и заходит в спальню Бетани. Беременность Селии протекала тяжело, и вскоре у нее обнаружили гестационный диабет, поэтому еще тогда они с женой решили, что Бетани будет их единственным ребенком. Каждый год Селия рисовала что-нибудь новое на стенах и потолке комнаты дочери: радугу, пасторальные пейзажи, морских обитателей. Так вот, по вечерам Кинник заглядывал в детскую и видел, что Бетани не спит и ждет его под стаей дельфинов. Взяв ее любимую куклу Улью – с волосами из синей пряжи, – Кинник сажал ее себе на колени, устраивался у изголовья, а Бетани прижималась к его плечу. Она всегда начинала первой, словно напоминая забывчивому папе: давным-давно…

Селия настаивала, чтобы они не рассказывали дочери все эти классические сказки про принцесс, которых спасают прекрасные принцы. Но у Кинника плохо получалось выдумывать истории про фей, волшебников и магических существ, и он почему-то решил, что шестилетнего ребенка отлично убаюкает суровый реализм.

– С воображением у меня была беда, – признался он Лии. – Так что я приходил домой с работы и просто пересказывал ей все, что писал для газеты в тот день. В упрощенном виде.

Лия улыбнулась:

– Правда?

– Ну, я не совсем дурак, конечно, и понимал, что слушание АООС для ребенка – слишком скучно, а двойное убийство – слишком страшно. Так что я придумывал волшебные версии с хеппи-эндами.

– А что такое АООС?

– Агентство по охране окружающей среды.

Лия кивнула.

– А ты какие-нибудь