Алое небо рассвета - Элизабет Лейрд

каникул, а от идеи продолжить заниматься теннисом я отказалась. Меня уже тошнило оттого, что меня целыми днями чему-то учат, и для разнообразия была бы не прочь сама кого-нибудь поучить. Присматривая за Джеки, можно было одновременно заработать денег и получить удовольствие от работы.

Внезапно я почувствовала, что ни в коем случае не должна упустить эту возможность. Листок на доске объявлений превратился в угрозу. Что, если кто-нибудь уже прочитал и позвонил миссис Мэйнард? Я даже вздрогнула, когда молодая мама с малышом остановилась у окна и начала читать объявления. Мне хотелось, чтобы то, в котором говорилось о няне для Джеки, отклеилось и улетело, но оно было на месте. Мало того, оно казалось самым большим из всех. У меня заискрило в глазах. Я увидела, что женщина открывает сумку, вынимает оттуда карандаш и что-то записывает. Дальше я терпеть не могла.

–Пожалуйста, миссис Чапман, – сказала я, – можно я позвоню миссис Мэйнард прямо сейчас? Я боюсь, что кто-нибудь меня опередит.

Она рассмеялась:

–Ах, вот в чем дело! Последние десять минут ты как кошка на раскаленной крыше. Да, моя красавица, можно, звони. Телефон там, где всегда, бегать он пока не научился.

Как только миссис Мэйнард сняла трубку, я поняла, что все будет в порядке. С телефонными разговорами у меня так часто. Наверное, срабатывает интуиция. Хотя потом я сразу засомневалась. Ее голос звучал довольно сухо.

–Да? Что вам угодно? – По телефону иностранный акцент был намного заметнее.

–Я по поводу объявления в газетном киоске, – сообщила я, и от волнения у меня внезапно перехватило дыхание.

–Да? – сказала она еще более настороженно.

–Это я, – сказала я, как дура, – вы меня знаете. Я Анна, работаю в магазине у миссис Чапман по субботам. Я знаю Джеки. Я с ней часто разговариваю. Вы…

Она меня перебила. Как будто пробка выстрелила из бутылки. Мне пришлось дюймов на шесть отвести от уха трубку, как это делает мама, когда разговаривает с тетей Дженис. Мне не сразу удалось разобрать, что она говорит, но суть была в том, что она поняла, кто я, и я, да, именно тот человек, который им нужен, и, если я согласна, она будет платить как положено, и я даже не представляю, как она волновалась из-за того, что Джеки останется с чужим человеком, и что ей звонили по ее объявлению какие-то странные люди, и она так разнервничалась (она произнесла «р-р-разнер-р-рвничалась»), что чуть не решила вообще отказаться от этих курсов, но она очень хочет туда пойти, потому что четыре года просидела одна с Джеки, ведь муж ушел от нее сразу после того, как та родилась, и вообще, когда-то ей все равно придется вернуться на работу, и я же понимаю, что правильнее всего начать с курсов повышения квалификации, потому что она была секретарем-референтом со знанием двух языков, английского и итальянского, но она не умеет пользоваться компьютером, а сейчас без этого бессмысленно даже пытаться найти работу, я же это понимаю…

Все, что мне оставалось, – это стоять и повторять да-нет-да-нет и переживать, что миссис Чапман получит огромный счет за телефон, но потом миссис Мэйнард наконец сделала паузу, чтобы сделать вдох, и я успела спросить, когда я должна начать. Но тут все пошло по новой. Только на этот раз про Джеки. Какая она нежная, и как хорошо иметь такого преданного ребенка, и как важно не торопиться и быть терпеливой, и как хорошо, что это буду я, потому что у меня доброе сердце, потому что у меня был братик, и как ей будет спокойно, потому что Джеки попадет в такие надежные руки.

Тут я снова воспользовалась паузой и быстро сказала, что меня зовет миссис Чапман, после чего миссис Мэйнард несколько раз громко повторила свой адрес, а я сказала, что ближе к делу я с ней свяжусь.

–Ты рассказала ей всю историю своей жизни, да? – сухо поинтересовалась миссис Чапман, когда я наконец вернулась в магазин. Она была недовольна тем, что я проговорила так долго. У нее странное отношение к телефону. Она пользуется им только при крайней необходимости и всегда говорит громким высоким голосом и короткими фразами, как будто передает шифровку. Но я выдрессирована папой. Он тоже нервически относится к телефонным счетам. Так что я вытащила два фунта и положила их в кассу.

–А вот это, моя красавица, лишнее, – сказала миссис Чапман, но я видела, что она смягчилась. И деньги из кассы не вынула.

Только уже вечером, сидя дома у телика, я осознала, какая это будет радость. Папа отреагировал прекрасно.

–Теперь, когда ты, моя Поллианна[19], зарабатываешь собственные деньги, мне, пожалуй, надо относиться к тебе получше, чтобы со своего первого миллиона ты купила мне дорогую иномарку.

Кэти позавидовала.

–Везет тебе, – сказала она. – У тебя будет куча денег, не то что у меня, а ты даже не любишь покупать одежду.

Мама немного напрягалась.

–Идея отличная, – сказала она. – Уверена, ты будешь хорошей помощницей миссис Мэйнард, но в чужом доме тебе придется быть более собранной. У тебя в комнате всегда такой беспорядок!

Но все они не понимали главного. Дело было не в деньгах. И не в том, что у меня появилась работа. Мне просто хотелось, чтобы рядом снова был ребенок. Особенный ребенок, которому я нужна. Такой, как Бен.

14

В ту ночь мне приснился странный сон. Я загорала в каком-то большом парке у озера, там было много веселых отдыхающих. И вдруг чья-то маленькая рука схватила меня за щиколотку, и я привстала. Это был Бен.

Он смотрел на меня снизу вверх и заливался от хохота, очаровательно склонив голову набок, как он делал всегда. И я сказала: «Бен! Где ты был? Почему ушел от нас? Кто за тобой ухаживает? С тобой все в порядке?»

И тут появилась миссис Мэйнард и сказала: «Он пришел ко мне, ты же знаешь, и он счастлив. Я не хотела тебе говорить. Мне не позволили. Уверена, на это были причины».

А потом Бен быстро покатился к озеру, я побежала за ним, но чем сильнее я