Алое небо рассвета - Элизабет Лейрд

В тот день я еще несколько раз возвращалась мыслями к Дебби. Для меня чары рассеялись. Все эти годы я вела себя с ней подобострастно, не настаивала на своем, была благодарна за малейшее внимание, а теперь я освободилась и мне стало совершенно безразлично, нравлюсь я ей или нет.

«Дружба – это что-то большее, – думала я, а где-то в глубине души раздавался шепоток, который я старалась гасить: – Возможно, мама была права. Возможно, ее действительно стоило бы отшлепать».

Я ничего не рассказывала миссис Мэйнард об успехах Джеки в освоении расчески. Во-первых, хотела устроить ей сюрприз. Во-вторых, дело шло довольно медленно. Каждый день я увеличивала время тренировки, направляла пальчики Джеки, показывала, как надо, объясняла, хвалила, пока у нее наконец не вытанцевалось что-то похожее. И когда это случилось, дальше все пошло гораздо быстрее. С минуту она стояла, сопя, неуклюже работая пальцами и от усердия все дальше высовывая язык, а потом вдруг сделала правильное движение, потом еще одно, и еще. У нее получилось!

И Джеки тут же сообразила, что она молодец. Она захлопала в ладоши, расхохоталась и заерзала от радости. А я была так счастлива, что подхватила ее на руки и начала танцевать и петь.

–Джеки – молодец! Джеки – умница! Джеки – хорошая девочка! – Я так орала, что не услышала, как открылась и хлопнула входная дверь. Стоя спиной к двери, я поняла, что в комнату кто-то вошел, но в этот момент зацепилась волосами за застежку на комбинезоне Джеки и не могла посмотреть вверх. Мне не терпелось поделиться новостью с миссис Мэйнард.

–Вы даже не представляете, – воскликнула я, выпутывая волосы, – умница Джеки научилась сама причесываться. Правда, моя дорогая?!

Ответа не последовало. Я наконец высвободилась и оглянулась посмотреть на миссис Мэйнард. Но это была не она.

В дверях стоял Тони.

15

Одно дело трезво решить, что человек, о котором ты мечтала весь год напролет, больше ничего для тебя не значит, что тебе нужен другой, добрый и веселый, с пушистыми светлыми волосами и обычным лицом. Но если ты оборачиваешься и внезапно видишь свою мечту совсем рядом, буквально в шаге, и начинаешь искрить, как фейерверк, это, скажу я вам, совсем другое дело. Сердце у меня поневоле забилось, а в животе как будто заработал миксер.

Я так часто представляла себе Тони, что, видимо, усовершенствовала его образ. Реальный Тони оказался ниже ростом, или, может быть, это выросла я. И хотя он действительно был очень симпатичным, напоминал пантеру и все прочее, но у него больше не было светящегося героического ореола, который я увидела в первый раз.

Он прошел в комнату, нахмурившись, посмотрел на меня и спросил:

–Где моя мать? И кто ты такая?

–Миссис Мэйнард ушла, – ответила я. Голос у меня сорвался и превратился в какой-то писк, мне пришлось прокашляться, чтобы это скрыть. – А я присматриваю за Джеки.

Его красивые брови сползались к переносице, когда он хмурился.

–Мать ушла? – переспросил он. – Она же никогда никуда не уходит. Не помню, чтобы с тех пор, как родилась Жаклин, она отошла от нее дольше чем на тридцать секунд.

–Она пошла на курсы, – сказала я. Мне было трудно дышать, как будто грудь перехватило тугим ремнем, поэтому произносить я могла только короткие фразы. – Компьютерные. Она хочет вернуться на работу.

–Ну-ну. – Тони бросил на пол крутую кожаную сумку, с которой вошел в комнату. И снова посмотрел на меня. Раздражение сошло с его лица, и оно снова стало обаятельным. А я почувствовала слабость в коленях.

–Я тебя нигде раньше не видел? – спросил он.

–Видел, – ответила я. – На теннисе прошлым летом.

Он наморщил лоб, вспоминая.

–Да, Джо и Барни, – произнес он наконец и добавил: – И та ужасная девчонка, которая все время смеялась и грызла ногти.

–Миранда, – сказала я и про себя хихикнула, вспомнив долгие часы, которые Миранда с напрасной страстью посвящала воспоминаниям о Тони.

Он направился к кухне, переступив через гору игрушек, с которыми мирно играла Джеки. На нее он не посмотрел и не поздоровался, и я вдруг поняла, что и Джеки никак не отреагировала на его появление. А на нее это было совсем не похоже. Обычно она радостно повисала на каждом, кто приходил в квартиру. Молочник и почтальон ее просто обожали. И уже на улице всегда оглядывались на окна и махали ей рукой, а она смотрела им вслед до тех пор, пока они не скроются из виду.

Из кухни донесся звон бокалов.

–Эй! – крикнул Тони. – Как тебя зовут?

–Анна.

–Выпьешь что-нибудь, Анна? Вина?

Я страшно смутилась. Во-первых, я обычно не пью, тем более средь бела дня. Во-вторых, по-моему, пить на работе неправильно. Что, если миссис Мэйнард неожиданно вернется домой и застанет меня с бокалом в руке? Вероятнее всего, она сразу укажет мне на дверь. Но с другой стороны, отказываться как-то глупо и по-детски.

–Не сейчас, спасибо, – промямлила я, сама понимая, что выгляжу жалко.

–Да ладно, – сказал он. – Выпей. Почему нет? Тебе это не навредит.

Он вернулся в гостиную с бокалом в каждой руке. Я взяла свой, отпила совсем немного. И поставила рядом с комнатным растением в надежде, что Тони ничего не заметит. И он не заметил. Скорее всего, он был вообще не из тех, кто что-то замечает. Он сел на диван, закинул ногу на ногу и положил свободную руку на спинку.

–Как ты познакомилась с моей матерью?

Что-то – возможно, то, как он произносил слово «мать», или выражение его лица, или это мое шестое чувство – подсказывало, что они с миссис Мэйнард не очень ладят.

–Я подрабатываю по субботам в газетном киоске, – сказала я, довольная, что снова могу управлять собственным голосом. – Твоя мама дала объявление о поиске няни, и я откликнулась. Я часто видела их, и мы с Джеки подружились.

Я быстро посмотрела на Джеки, чтобы убедиться, что с ней