Юдоль. Библиотекарь. Комплект из 2 книг - Михаил Юрьевич Елизаров

почта? Уведомили по пищеводу! Я чай пил, поперхнулся и, извиняюсь за подробности, выблевал наружу вместе со словом «Юдоль». И теперь хотелось бы спросить, а какой у вас номер? И вообще, что он означает?!

На кухонной стене изломанная тень Сапогова. Над головой, видимо из-за букета астр, возникает подобие витых бараньих рогов – так уж наложились тени друг на друга. Как бы невзначай Макаровна отодвигает вазу в сторону. Рога остаются!

Ведьма ахнувшим нутром догадывается, что Сапогов не врёт. Действительно получил эту самую сатанограмму! И судя по тени от невидимых рогов на стене, адовый чин у старика бесовской или демонический. У обычных колдунов или ведьмаков чертячьи рожки, какие бывают у козлят, а эти – точно у матёрого горного архара…

На мгновение ум Макаровны застилает самая что ни на есть лютая зависть. Почему этот выскочка теперь номерной?! Без раскрещивания, чёрного причастия, посвящения наконец! Она-то всю жизнь гордилась, что дар ей передали. Это в сути то же посвящение, хоть и предварительное, без закладывания души. Но в любом случае произвести кого-то в колдуны может исключительно колдун; как и принять в пионеры имеет право лишь пионер, ну или комсомолец. А тут произошёл какой-то оскорбительный эксклюзив и кумовство со стороны эгрегора…

– И это ещё не всё! – продолжает хвастаться Сапогов. – Не поймите неправильно, но мне кое-что нужно вам продемонстрировать…

Сапогов расстёгивает несколько пуговиц и отворачивает ворот рубахи. Макаровна даже не балагурит, что раздеваться при ней Андрею Тимофеевичу будет позволено после свадьбы…

– Повылазило буквально за ночь, – Сапогов показывает пятна – «медаль» и «эполет». – Вот… И на колене ещё – как белая звезда с восемью лучами. Что бы это могло быть? У вас есть похожие пятна?

– Справку для бассейна не выдадут! – мрачно шутит Макаровна.

Ведьма в бешенстве. Сама не знает почему. Не в зависти дело, а в справедливости. Всю жизнь Макаровна пахала на Тёмных и не выслужила ни номера, ни отличительных пятен! А тут случайный выскочка-везунчик получил чуть ли не генеральские погоны! Судя по рогам и пятнам, он поглавнее Прохорова будет – у того рога козьи да всего одно пятно в виде кошачьего следа, хотя клянётся, что ещё «жабья лапка» на ягодице. В общем, если Тимофеич и продал душу, то явно не продешевил. А учитывая, что палец Сатаны кому попало в руки не дастся, белобрысый в ближайшее время станет главным колдуном по городу, региону или даже всей стране! Теперь и без пояснений понятно, как он проскочил демоническую растяжку-мину, поставленную Макаровной, – при таком-то покровительстве!

– Мои поздравления! – шипит старуха. – А я тут при чём? Ты зачем ко мне со всем этим богатством заявился?!

– Это же вы мне подсказали, что делать! – удивляется Сапогов. – На ум наставили! Как письмо Сатане написать…

– Да? – хмуро спрашивает Макаровна. – Или, может, тебе потаскуха блондинистая приглянулась и догонялки?

Всё-таки ведьма добивается своего, Сапогов даже не краснеет, а делается помидорно-пунцовым. Однако ж сон не предаёт. Да, реальная Макаровна стара и безобразна, чего стоят одни седые усишки, морщины, бородавка на подбородке, на верхней губе какая-то синяя гадость! Но преображённая дива, что убегала коридорами от сапоговского змия, а потом отдалась, – она прекрасна; как и та, что открыла дверь…

– Я помню, в прошлый раз получил от вас за слова благодарности затрещину… – торжественно начинает Сапогов. – Но готов выдержать ещё одну и снова вас поблагодарить, хотя это и означает «благо дарить», – полушутливо прикрывает рукой ухо и щёку. – Не деритесь!..

– Тьфу ты!.. – Макаровна криво смеётся. – Злопамятный, чёрт!..

И неожиданно для самой себя оттаивает. Всё ж ей приятны уважительные слова Сапогова, его благородный стыд. Хоть и застеснялся, а не отказался от совместной эротической фантасмагории.

– Ладно, хрен с тобой, моль! Только не зазнавайся! – грозит одутловатым пальцем. – Подумаешь, номерной с отличиями колдун! Одно название, а пороху и не нюхал! А у меня в подчинении не кто-нибудь, а погостные бесы! Ясно?!

– Не знаю, что за бесы такие, – признаётся Сапогов. – А зазнаваться и не думал. Я же к вам за наукой пришёл и советами!

– Погостные бесы – мои верные помощники и стражи! – поясняет Макаровна. – У меня две защиты от порчи стоит. Зеркальная и Бесовская! Когда ты подел свой из пластыря мастерил, погостники тебя первыми почуяли и ко мне на поклон привели!

– И много их? – почтительно интересуется Сапогов. – Бесов?

– Шестеро, и все именные!

– Это как?

– А на букву «Г»! – похваляется Макаровна; сроду о таком не откровенничала. – Гришка, Гринька, Гошка, Гунька, Генка и Герка! Будешь себя, Андрей Тимофеевич, плохо вести, они тебя за патлы оттаскают!..

Сапогов понимает, что Макаровна не всерьёз, а кокетничает. Поэтому терпеливо улыбается.

– Бесы эти всегда при вас?

– На кладбище своём. Но если нужны – тут как тут! Это только паразиты бессменно на загривке ездят.

– Мне бы тоже бесов завести или покойников! – шутит Сапогов. – На букву «А»!..

Ведьма снимает с плиты закипевший чайник. Садятся пить чай.

Старуха открывает грильяж. Интересно, как она с ним справится? Надо же, макает конфету в кипяток, а потом, размякшую, с шумом обсасывает – выкрутилась.

– Ах да, мадам, забыл, у меня ещё небольшой презент для вас! – Сапогов протягивает крошечный свёрток.

Макаровна разворачивает бумагу:

– Это что? – смотрит на бледно-розовый камушек, но не прикасается.

– Покойницкий обмылок, – небрежно поясняет Андрей Тимофеевич. – Думаю, сгодится в любом колдовском хозяйстве.

– Вот сюрприз! – восклицает Макаровна. – Так приятно!..

Старуха действительно обрадовалась гостинцу. Мыло и вода, которыми обмывают покойника, путы, которыми им подвязывают руки-ноги, иглы и нитки, которыми шили гробовую постель, даже стружки, оставшиеся от изготовления времянки или гроба, – это всё материал для наведения порчи. Каждый уважающий себя практик имеет подобный запас, и лишний ингредиент точно не повредит.

Макаровна предусмотрительно обмылок пальцами не берёт, использует для этого какую-то прихватку. И правильно, мало ли что на нём осталось, какие хвори да горести…

Чтобы не быть в долгу, нехотя приоткрывает шкаф с колдовскими закромами. Полки до отказа забиты вредоносным содержимым. Кроме прочего, на дверной планке, где у нормальных людей висят галстуки или пояса, какие-то верёвки с узлами.

Это, милая моя, наузы. Наколдовывается такая штука при выносе гроба или прямо на кладбище во время похорон. Сам колдун стоит неподалёку и крутит узлы на платок, тряпицу или бечёвку – всё с таким видом, будто опечаленный человек не знает, чем занять свои нервные руки. Важно, чтобы смерть была от несчастного случая или, допустим, жестокой болезни. Наговаривая особые слова, означенная смерть как бы архивируется в узлах на тряпичный носитель, а потом подбрасывается. Нечто подобное проделывает Сапогов со своими взрывоопасными бутылками с гневом или горем.

У Макаровны «подарочки» с онкологией, автокатастрофой и самоубийством.

– Что за вещица? – привстаёт с табурета Сапогов.

– Да науза… – неохотно тянет Макаровна.

– Не слыхал про такое. Можно глянуть?

Никому бы не советовал прикасаться