Юдоль. Библиотекарь. Комплект из 2 книг - Михаил Юрьевич Елизаров

– Я б тебе, Тимофеич, одну подарила, но ты ей себе навредить можешь. Лучше научу, как вязать и что нашёптывать.

– А для чего они? – спрашивает Сапогов. – Порчи наводить?

Макаровна кивает:

– Можно и для отвода использовать, чтоб обратка не прилетела. Делаешь порчу, а наузу первому встречному всучиваешь. А за обмылочек ещё раз спасибо!..

Сапогов улыбается:

– Не вы ли меня, уважаемая Макаровна, учили, что «спасибо» – это «Спаси Бог»! Нам с вами спасения просить резонно только у Сатаны!

Ведьма подносит блюдечко к губам и сплёвывает обсосанный грильяж – будто выпал гниловатый зуб:

– От него тоже, старичок, помощи не дождёшься. Сатана никого не спасает…

– Это почему же?! – заступается Андрей Тимофеевич за начальство. – Кого попало он, может, и не станет выручать, а своих верных помощников уж точно в беде не оставит!

– Уверен?

– Не сомневаюсь! – убеждённо отвечает Сапогов.

– Романтик ты, Тимофеич. Как в народе говорят, на чёрта надейся, да сам не плошай! Ты же слышал, как сказал Валерьяныч. Сатана и себе помочь не в силах…

– Я что-то не пойму… – Сапогов резко отодвигает чашку. – Вы вообще за Сатану?!

Вопрос точно из фильма про Гражданскую войну или революцию.

– Я-то?.. – переспрашивает Макаровна. И придурковато, как Мона Лиза, улыбается. – Да как тебе сказать…

– Прямо!

– Ох, Тимофеич… – ведьма вздыхает. – Не обижайся, хоть и выдали тебе рога и пятна, но в делах наших ты ещё ни аза не смыслишь! Хочешь знать, за кого я? А за саму себя! И ещё за то, чтоб не умирать подольше!

Сапогов в замешательстве. Выяснилось, что для Макаровны Сатана не абсолютный авторитет…

– Вы же сами мне рассказали про Сатану, который упал и разбился! Вдохновили на поиски, научили, как душу продать, а теперь такое говорите!..

Старуха перебивает:

– Ну, во-первых, не я, а Валерьяныч! Он у нас по городу старший и всей дырой, – так колдуны называют место, где когда-то располагалась душа, – за Сатану. А во-вторых, видать, ты, Тимофеевич, вполуха слушал. Или подзабыл суть…

– У меня вроде склероза нет! – обижается Сапогов.

И они начинают вспоминать. Это похоже на пение дуэтом или игру в четыре руки. К памяти Сапогова присоединяется мнемонический ресурс Макаровны. Говорят же про близких людей, что они могут общаться без слов. Ведьма с Андреем Тимофеевичем на одной магической волне – видит в своей голове всё, что счетовод вспоминает, хотя нельзя, конечно, поручиться, что изображение идентично для обоих.

Сапогов удивляется, как негусто он вынес из той встречи. Дело не в возрастной забывчивости. Тогда он не был подсоединён к тёмному эгрегору и смог понять лишь то, что вмещал его ум. Ребёнок ведь тоже мыслит своим малым житейским опытом, а человек зрелый видит и понимает куда больше…

Счетоводу будто показывают кинохронику той знаменательной встречи. Узнаваем вкрадчивый голос Прохорова, сопение ведьмы Гавриловны, шорох листвы и разудалый радиоприёмник соседней пятиэтажки. Воспроизвелись, кроме прочего, вонь жареного лука из открытого кухонного окна и кисловатый душок подмышек Гавриловны.

В старых фильмах езду на автомобиле снимали с экраном, на фоне которого работают актёры. В сцене, что заново проживают Сапогов и Макаровна, реальны только они, а на «экране» Прохоров, Гавриловна, скамейки, барак, сопутствующие шумы и запахи.

Сам же рассказ ведьмака находится как бы вне времени. Его хронологию можно запаковать и в десять минут, и в вечность. Мироздание в пересказе Прохорова – космогония Великого Голода. А ещё божественного ауто- или эндоканнибализма. Это, милая, когда поедаешь родственников или соплеменников. Именно «пищевые» нюансы Сапогов и пропустил.

Бог в пустоте жрал сам себя, потом догадался отделить собственную часть и дать ей сознание. Не важно, кого он создал первым – Сынка или Подругу, но функция их была примерно такая же, как у зека-консервы, которого воры в законе берут с собой в побег через тайгу. Бог пользовал то Сынка, то Подругу, а они, чтоб не страдать, надоумили Всевышнего сотворить материальный мир и населить его существами, созданными по божественному образу и подобию. Бог так устроен, что не может питаться чем попало, у него нежная утроба и гурманский вкус. Он переваривает только себя: Богу богово. Душа же – пищевой элемент или, лучше сказать, фермент, который полностью устраивает божественный желудок с кишечником, ибо она соприродна Богу. В итоге, создав человека, Бог уже пожирал не самого себя, не Сынка с Подругой, а людское стадо, единственное назначение которого – быть пищей.

– Знаешь, что ест Бог? – вопрошает Прохоров. – Бог ест Свет. И Бог ест Любовь…

Омонимичность слов «ест» и «есть» не случайна. Отмечается она как в русском языке, так и немецком – в третьем лице: «Er isst» и «Er ist». У древних египтян существовало представление, что души умерших поедаются подземным богом-шакалом. Да почти все архаические представления о загробном предполагали, что боги питаются душами умерших. Бог поедает Свет и Любовь. Вернуться в объятия Отца – это быть съеденным им. Всё предельно просто, Андрей Тимофеевич…

Блуд между Подругой и Сынком тоже имел место. Только космический и иносказательный, не похожий на вычурные сны Сапогова или жалкое соитие, творящееся раз в неделю в спальне Костиных родителей. Вселенский Блуд можно назвать и Заговором, в результате которого Сынок был низвергнут и разбит, – как раз это Сапогов выборочно запомнил.

С Подругой у Бога возникла отдельная договорённость. Выращивание стада – дело хлопотное. Душа из любви и света должна правильно вызреть, а это требует заботы. Подруга занималась селекцией вкусных, калорийных душ. Ну и, соответственно, забой скота тоже ложился на её костлявые плечи. В награду за труды она получала плоть и выбракованные души в качестве пищи, а Бог забирал свой кондиционный рацион.

Подруга стала называться Смертью, Землёй, а Сынок – Люцифером. Нематериальная часть Люцифера (собственно Диавол), обитает в Пекле, а тело (Сатана) рассеяно по Земле. Когда Сатана соберёт своё тело, то соединится с астральной частью, поднимется на Бога, и наступит последняя битва. Кто победит – как бы неизвестно, ибо для земного измерения Апокалипсис впереди. Но в чертогах Господа нет времени и всё уже свершилось не в пользу Диавола; это если верить Библии. Но вдруг она ошибается, поповская книжка?

– Теперь ясно? – без слов спрашивает Макаровна. Или не она, а кто-то другой – Нечто.

– Вроде да… – умственно отвечает Сапогов. – В Сатане и Подруге живёт голодная частица Бога, поэтому они тоже нуждаются в человеческом корме.

В этой ереси «богоподобие» – не способность человека к памяти (как уверял давеча Костю Божье Ничто), а диетическое свойство его природы обращаться по смерти в Божью пищу.

Помню, милая, как давным-давно развлекал я колдовское наше сообщество рецептами блюд, которыми Бог балует себя. Пирог «Олимпиада-80» из девственниц и раскаявшихся епископов. Сто душ девственниц урожая 1980 года, три десятка