Тайна поместья Уиверн - Джозеф Шеридан Ле Фаню

class="p1">— Хуже зубной боли? Да, это плохо. Может, у вас уши болят? — спросила миссис Таили с притворной озабоченностью; не думаю, что она огорчилась бы, если б ее гостья упала с обрыва и сломала себе шею на камнях ручья.

— Нет, эта поль ф лице, называется «тик», — не открывая глаз, женщина вяло растягивала слова.

— Тик? О господи! Я о таком никогда и не слышала, если только это не жучок, что цепляется на скот в поле… Наверное, нехорошая болезнь? — предположила миссис Таили.

— С топой такое тоже может случиться, — женщина говорила тихо и с явным иностранным акцентом. — Когда мы немного стареем, наши кости и нер-фы тоже не молодеют. У тебя рефматизм, у меня тик — поль в щеке и фо рту. Это намного хуже реф-матизма, как ты выяснишь, если с тобой такое произойдет. У тебя хороший чай… После путешествия чай так освежает. Я не могу жить без чашечки чая, хотя крепкий горячий чай не на пользу моему тику. Ха-ха-ха! Ох!.. — скривилась она. — Будь добра, передай мне мою сумочку.

Милдред осмотрелась и обнаружила небольшую суконную сумочку и зонтик.

— Зеленую сумку, мадам?

— Ты гофоришь про суконную?

— Да, мадам.

— Дай ее мне. Где моя трупка… моя трупка и моя ко-ропочка?

Женщина пошарила в сумке и извлекла трубку, очень похожую на пенковую, и небольшую квадратную коробочку.

— Табак! — воскликнула миссис Таили.

Ее гостья не прервала приготовлений.

— Тапак? Нет, это кое-что лучше — опиум. Ты бояться, что миссис Гарри Фэрфилд унюхать его? Нет, я не хотеть трефожить ее сон. Я здесь инкогнито и не намерена раскрывать себя. Йа, йа, йа!

Начался очередной приступ.

— Печально, мадам, — сказала Милдред через какое-то время. — Уже лучше?

— Подстафь тапурет мне под ноги. Да-да, сюта. Теперь зажги спичка, поднеси к конец трупка, и мне станет легче.

Миссис Таили испытывала сильнейшее искушение пробормотать возражение, но, возможно, она боялась высокую женщину, которая, судя по всему, привыкла командовать, и поэтому подчинилась.

— Запах не такой уж и сильный, — сказала миссис Таили после небольшой паузы.

— И как давно Гарри женат? — спросила курильщица опиума, снова затянувшись.

— Я не могу этого знать, когда именно они поженились, но точно были женаты, когда мастер Чарльз поселил их в доме, — не моргнув глазом ответила Милдред.

— Таинстфенные люди, эти Вэрвилды, — сонно рассмеялась женщина. — А когда же приедет Гарри?

— Завтра или послезавтра, не знаю, но он никогда не задерживается в доме надолго, приходит и уходит скрытно, как человек, собирающийся совершить убийство.

— Ха-ха-ха, старый мистер Вэрвилд должен отхлестать его кнутом по широким плечам. А тфой хозяин когда будет?

— Хозяин появляется очень редко. Ох, о-очень. Может быть, раз в сезон.

— А где он живет, ты знаешь? — спросила гостья.

— Ну не могу сказать, но уверена, что в Уиверне. Полагаю, что в основном в Уиверне… Но предположу, что он много путешествует. Ох, я не знаю точно.

— Я написала ему в Уиверн, чтобы встретиться здесь. Он в Уиверне?

— Ну правда, я не могу сказать. Я знаю не больше вас, мадам, где сейчас мастер Чарльз, — ответила Милдред с жаром; она была рада найти хоть одну несомненную правду в этом море лжи.

— Ты же дафно в этой семье? — протянула гостья вяло.

— С тех пор, как под стол пешком ходила, еще до того, как себя помню. Я родилась в домике привратника. Моя мать была здесь во времена старого сквайра, то есть отца нынешнего Генри Фэрфилда и деда двух молодых джентльменов, мастера Чарльза и мастера Гарри. Ну мой дед, то есть отец матери, отвечал за содержание дома и за порядок в лесу, без его разрешения не могли ни дерево срубить, ни корову продать. Его называли Честный Том Перрекьюик, все уважали моего деда, и Карвелл никогда не приносил Фэрфилдам столько денег, как в его время. Ни после, ни до него, никогда… И никогда так уже не будет, это точно.

— И кто тебе нрафится больше: сквайр Чарльз или сквайр Гарри? — спросила любопытная гостья.

— Мне нравится Чарльз, — ответила миссис Таили уверенно.

— И почему же?

— Ну Гарри — шут. Понимаете, он бы продал часть своего большого пальца за шесть пенсов. Переговорит любого и заплатит за работу шуткой и смехом. Тут уж нечего сказать, очень приятный джентльмен для тех, кому нечего делать, кроме как обменивать свой труд на его прибауточки. Я никогда не брала у мастера Гарри и шиллинга с тех пор, как у него завелись деньжата.

— Но ведь мастер Чарльз тоже может быть скупым, если захочет? — предположила гостья.

— Нет-нет-нет, он не такой. Он очень щедрый, когда у него есть деньги, и во всех смыслах больше джентльмен, чем мастер Гарри, это точно, — ответила Милдред.

— Да, Гарри Вэрвилд — хитрый мужчина, я верю. Осмелюсь сказать, он мог бы немного помочь брату, раз скопил достаточно денег.

— Не думаю, что у него сундук с деньгами, хотя он, наверное, не тратит все, что получает.

— Полагаю, Гарри честно выплатит брату за аренду дома? — закинула удочку гостья.

— Мастер Гарри заплатит не больше, чем может, — уклончиво ответила Милдред.

— Дом удопный, — продолжила женщина. — То есть был удопным, когда я была здесь.

— Да, он теплый и большой, — согласилась миссис Таили. — Крыша и стены крепкие, и, если следить за ним, простоит еще сто лет. В дымоходах живут галки, которых нужно прогнать, а то от них грязи много, — вслух размышляла служанка.

— Хочешь сказать, что Гарри не платит ни пенни за усадьбу и держит жену здесь? — категорично спросила женщина.

— Про их дела я ничего не знаю, — раздраженно ответила миссис Таили. — И почему это должно меня волновать? Они между собой уладят, как и все остальные дела, а меня не спросят. Но осмелюсь сказать, мастер Гарри будет рад ничего не платить, если мастер Чарльз будет достаточно глуп, чтобы позволить это.

— Ну, он не станет этого делать, я позабочусь об этом, — сказала женщина, сохраняя неподвижную позу, которая вкупе со специфичностью ее голоса делала ее облик неприятным. — У меня никогда не было и двух фунтов лишних. Я не сторонница благотворительности и не буду голодать ради мастера Гарри. — Она каркающе рассмеялась. — А его жена, вы говорите, голодная дочь курата!

— Пастор Мэйбелл, говорят, мясо ел только два-три раза в неделю, и я слышала, что он обманул сквайра Генри с рентой, но старый сквайр был добр — к дочери пастора, во всяком случае. Он взял ее в свой дом, а ока, когда стала взрослой, воспользовалась возможностью и вышла за мастера Гарри.

— Молодец,