Тайна поместья Уиверн - Джозеф Шеридан Ле Фаню

— Милосерден, конечно, за исключением тех случаев, когда против него замышляют вред. Но тех, кто зловреден, пагубен и опасен, мы вольны убить, а кто может быть опаснее дурного мужчины или женщины? Упаси боже поступить неправильно… Я старая уже, до могилы недалеко, а убийство есть убийство! Не убий… Я и не буду… Нет-нет. Только если ангел скажет сделать это… А так — нет, ни за какие блага. Но спрашивается, почему, если ты можешь с чистой совестью ударить змею камнем по голове или разрубить жабу лопатой, ты должен останавливать руку, позволяя воплощению дьявола продолжать свой опасный путь по миру, разрушать ложью, грабить хитростью и убивать себе подобных если не напрямую, то ядом или лжесвидетельством? Господи, помоги и прости, если это грех, но я не могу найти причины, почему она не должна быть немедленно убита, как крыса или змея.

Внезапно громко прозвенел колокольчик, миссис Таили подпрыгнула и перекрестилась. Было несложно определить, откуда исходит вызов, потому что за исключением колокольчика у входной двери, низкого и звучного, в доме было всего два: один в столовой, поголосистее, а другой в спальне хозяев.

— Вот те на! Кто бы подумал, что она проснется в такой час, вылезет из кровати и дернет за шнурок. А может, не она? Раньше такого не было. Кто угодно испугается. Да поможет мне Бог.

Миссис Таили стояла прямо, как гренадер, спиной к огню, кочерга, которой она разгребала угли, все еще была зажата в ее руке.

— Ох, чую я, сегодня придет моя смерть. Все наперекосяк пошло. Молодая глупая девушка проснулась, да еще из кровати вылезла, хотя ей положено спать в это время. Другая тоже не спит, и комнаты их не так уж далеко друг от друга. В любую минуту может приехать мастер Чарльз, он будет барабанить и звонить в дверь. Тут любой сойдет с ума, ох, я вся дрожу и не знаю, чем это все закончится.

Миссис Таили неосознанно вскинула кочергу на плечо, словно ожидая нападения взломщиков, и подумала: если хозяин сейчас приедет, какая сила на земле сможет сохранить этот мир?

Снова зазвонил колокольчик.

— Не терпится ей!

Прислушиваясь, она остановилась в дверях кухни со свечой в руке, гадая, не испугалась ли Элис чего-то? Следующая ее мысль была такой: почему она не позвала толстуху Дульчибеллу Крейн, ведь та переехала недавно в соседнюю комнату?

Милдред поднялась по лестнице и услышала громкий голос Элис в коридоре:

— Миссис Таили! Это вы, миссис Таили?

— Я, мадам? Да, это я. Услышав ваш колокольчик, мне потребовалось немного времени, чтобы одеться. Случилось что-то необычное, мадам, или вам что-то нужно прямо сейчас от меня?

— Ох, миссис Таили, прошу прощения, мне очень жаль, и я бы не побеспокоила вас, но я услышала шум и подумала, что приехал мастер Чарльз.

— Нет, мадам, он не приехал. Вы мне сами сказали, мадам, что, если верить письму, это было бы маловероятно.

— Да, Милдред, я это говорила, но шанс… маленький шанс… и я подумала, что, возможно…

— Никаких «возможно», мадам, он не приехал.

— Дульчибелла сказала, что какое-то время назад ей показалось, будто кто-то приехал.

— Так и было, наверное, потому что для мастера Гарри пришло сообщение от фермера за мельницей Грайс. — Милдред врала с легкостью, которая почти удивляла ее саму. — Я вам больше не нужна, мадам? Вылезать из кровати в такой час — о, мои старые больные кости! — я не привыкла, уж прошу прощения за прямоту.

— Мне правда очень жаль… Не сердитесь на меня. Спокойной ночи, Милдред.

— К вашим услугам, мадам.

Элис стояла перед ней в пеньюаре, бледная и встревоженная: странно, что Милдред не пожалела ее. А впрочем, нет, может, и пожалела.

— Я наговорила столько лжи, что под ней рухнуть можно, — бормотала она себе под нос, направляясь в кухню. — А ведь я только в понедельник клялась и божилась не лгать. — Милдред присвистнула. — Ну взял ярмо, тащи его. Это ж только сегодня так получилось… Если б эта ведьма слепая снова оказалась у крыльца, я бы говорила правду и только правду, милостью Божией. Что за карусель для моей бедной головы! Как ужиться со всеми, кто в доме и кто еще может явиться? Этот чертов призрак наверху… Если я не принесу ей ужин, она будет шарить и кричать на весь дом, с ней и дьявол не справится… И эта бедняжка от нее неподалеку… Ну же, шевелись, шевелись, поживее, — стала подгонять она саму себя.

Служанка направилась к дубовому шкафу, который служил кладовой. Гремели тарелки, ножи и вилки, из другого шкафа появилась посуда, и она чуть не забыла соль и хлеб! В конце концов поднос был собран; поставив на него подсвечник, Милдред злобно усмехнулась и покачала головой.

— Ах-ах, как мы больны и слабы! Здесь и тост, и яйца, и чай… Эта крошка в спальне — благослови ее Бог — так любит джем намазать на тосты. Разве я не надеюсь, что все благополучно разрешится? А эта карга припадочная… Пусть первый кусок встанет ей поперек горла… Не дает мне отдохнуть, шалава…

Миссис Таили поднималась по лестнице очень тихо, стараясь не греметь посудой на подносе, и в голове у нее крутилась яростная мысль: «Какая глупость, что я занимаюсь всем этим!»

Как бы она хотела бросить поднос на пол у лестницы и оставить испуганных жиличек на произвол судьбы.

Это, конечно, была всего лишь эмоция. Она осторожно постучала в дверь гостьи.

— Войди, дорогая, — сказала та.

Милдред с подносом в руках вошла в комнату и недовольно поискала глазами столик, на который его можно поставить.

— Вы найдете здесь все, что просили, мадам, — сказала она. — Мне перетащить столик к вам или вы сами подойдете?

— Ко мне, дорогая.

Милдред перенесла столик и оставила на нем поднос. Женщина выпрямилась и сказала:

— Старая Милдред, как ты добра, а теперь дай мне нож и вилку прямо в руки и поставь соль вот сюда. Хорошо. Как мило с твоей стороны так заботиться обо мне!

Какая разительная перемена с ней произошла, какой любезной она стала. Но Милдред, которая хорошо ее знала, не смягчилась. Она мрачно посмотрела на благодушную леди, гадая, что же та задумала.

— Если все в порядке, я пожелаю вам спокойной ночи и пойду спать, с вашего позволения, — сказала она.

— Побудь немного со мной. Ну же, добрая душа. Я не задержу тебя надолго, дорогуша.

— Ну, мадам, я должна спуститься, потушить огонь и наглухо закрыть