Снег для продажи на юге - Вадим Иванович Фадин

сам в чём-то отстал от здешнего своего круга, отношениям в котором теперь суждено было измениться. Он вообразил даже, что нарушилась общность его с Прохоровым интересов – и так уверился в этом, что когда, освоившись в городе, зашёл наконец к другу, то не смог объяснить тому даже такой мелочи, как растерянность от потери зимы.

Им вообще не удалось поговорить как следует: мешало присутствие Нины. Играть в старую игру – кто кого пересидит – сегодня было бесполезно: женщина, видимо, собиралась остаться до утра. В то же время она была взвинчена, не в духе, и напряжение чувствовалось между нею и Андреем – к постыдному удовольствию Аратова, давно ждавшего, когда распадётся эта связь. Он, веря вкусу друга, наверно, постарался бы подавить в себе неприязнь к Нине, когда бы много раз не слышал от самого Прохорова, что это увлечение – из недолговечных, что это и не увлечение вовсе. Сегодня, видя настроение Нины, Игорь поторопился распрощаться; вдобавок, он не знал, как себя вести, что говорить, если сюда поднимется Наташа. Она не поднялась – и Аратов столкнулся с нею во дворе.

«Как хорошо было бы подготовиться к такой встрече, отрепетировать слова», – подумал он, напрасно призывая теперь на помощь находчивость и вдохновение. Он хотел бы придумать что-нибудь лёгкое и остроумное, а пока что молчал, растерянный, словно пытаясь за секунды решить то, на что не хватило нескольких недель: истолковать Наташин отпор на даче как решительный отказ или же, напротив, как обещание верной любви и тогда уже держать себя сейчас так или этак. Казалось, будто ничто третье здесь невозможно, и он решил, что теперь остаётся лишь развивать события до катастрофы; почему-то именно катастрофа виделась в конце, будто должно было сказаться что-то неверное в прошлом, чего он не смел вспомнить.

– Я думал, ты зайдёшь к Андрею, – пробормотал он после долгой паузы.

– Если б я нужна была, стукнул бы в окошко. Адрес старый.

– Что-то обстановка там накалена.

– У него вообще неладно: хандрит… А ты, смотри-ка, уже загорел, – удивилась Наташа, но сказала это так спокойно, что Аратов даже усомнился: да полно, уезжал ли он; похоже было, что они расстались тому несколько часов, и теперь девушка заметила, что он надел вместо легкомысленного беретика шляпу.

– Обветрел. Да и весна на дворе. Так что – Андрей?

– Завидует тебе: тоже хотел бы забраться в глушь, отдохнуть от людей…

– От Нины?

– …а тратить отпуск – жаль. Да и какие там отпуска в его артели? Меньше, чем у меня. Был бы он вольным художником…

– Был бы я вольным художником!.. Но нет, не в этом дело. Он, быть может, хочет набраться там каких-то особенных впечатлений для работы здесь, а я думаю, как бы мне, наоборот, так устроиться, чтобы копить и увозить с собой в командировки частички здешней жизни: всё – наши посиделки, кухня, тётка – всё сгодится.

«Не нужно было приезжать в декабре, – в который раз подумал он и вдруг, будто ему надоели собственные колебания, сказал себе: – Возьму и женюсь».

– Ты надолго приехал?

– Ну вот, – принудил себя засмеяться Аратов, – до чего дожил: никто уже не спросит, надолго ли уезжаю, а только – на сколько приехал, словно я тут временный жилец.

– И всё же?

– А я и сам не знаю, надолго ли. До мая – наверняка.

– Всего-то – месяц…

– Что же, ты не хочешь, чтоб я уезжал? – нечаянно резко спросил он.

– Отчего бы хотеть? Тебе же там плохо…

– Кто сказал? Что значит – плохо? Мне там интересно, – с вызовом сказал Аратов.

– Опять ты о своей работе, – печально проговорила Наташа. – Видно, тебе никто не нужен, а всё доброе ты говоришь просто для красного словца.

Но он бы и ещё больше, и всё – красными словами, хотел сказать о работе, о её исключительности и романтике: кому, как не его девушке, было выслушивать это. Коллеги не одобрили бы подобного тона: вот чего он не мог понять на работе – общего спокойного отношения к своему делу, как к самому обычному, каким может заняться каждый.

– Поехала бы со мной в экспедицию… – сказал он.

Наташа не ответила. Истолковав её молчание по-своему, Аратов шагнул к ней ближе и неловко поцеловал.

– С ума сошёл – под моими окнами! – увернувшись, ужаснулась Наташа. – И потом, мы столько уже стоим, я опоздаю. Пока, я бегу – и не провожай меня.

– Вместе побежим, – сказал Аратов, не двигаясь с места. – Ты разве – не в метро?

Что это за дом был, куда он не смел проводить ее? Не ощутив ревности, Аратов понял, что запрет вряд ли серьёзен, и что не Наташа ему, а он ей навязал решение.

* * *

Часть фонарей не горела, и на этом полутёмном участке улицы он едва не разминулся со знакомым, вернее, разминулся уже, прошел мимо – и был остановлен окликом вослед; оглянувшись же и узнав Яроша, он вдруг вообразил, что находится не в двух кварталах от дома, а снова на полигоне, только на какой-то новой, более оживлённой, чем другие, площадке. Это ощущение не показалось странным: он так до сих пор и не поверил в возвращение домой.

Кому-кому, а не Ярошу, жителю пригорода, пристало бы не спеша бродить в этом районе в поздний час, и однако это он, а не Аратов, удивлённо воскликнул:

– Что ты делаешь тут?

Аратов помолчал, разглядывая коробку с тортом, которую Виктор держал в руке (тот непременно покупал домой торт в каждую получку), и пытаясь сообразить, зачем для такой покупки понадобилось ехать через весь город.

– Я здесь живу, – сказал он наконец,

– А я – из дворца спорта, – с нажимом сообщил Ярош, будто бы даже разочарованный ответом товарища.

– Так и ходил с коробкой? Рискованное предприятие.

– Чудак, я девочку попросил, она мне оставила. Хочешь, продадим его здесь?

Нет, Аратов не хотел, но остановить Виктора было уже трудно:

– Ну, тогда съедим. Вот только где купить бутылку сухонького?

– Донеси, донеси до дому, – попробовал урезонить его Аратов, у которого были свои планы на остаток вечера.

– Посмотри, который час. Пока доберусь домой – кто будет его есть? Завтра куплю свежий.

– Но и мы – не съедим же весь, – сопротивлялся Аратов, уже видя, что настоять на своём сумеет лишь ценой ссоры.

В конце концов они поднялись к Аратову. Их старания не шуметь в передней оказались бесполезными: тонкий слух Лилии Владимировны позвал её в коридор в ту именно секунду, когда Аратов переступил порог.

– Вы