Снег для продажи на юге - Вадим Иванович Фадин

До сих пор он не замечал, что невольно, оценивая окружающих, применял в командировке совсем не те мерки, что дома; на полигоне важно было всего лишь, чтобы соседи и собеседники были толковы, но дома даже простая разница во вкусах воспринималась как инакомыслие, отдаляя людей, и компании, случайные на первый взгляд, возникали всё же не сами собою.

– Хороший товарищ, – повторила Лилия Владимировна. – Охотно верю. Только, видишь ли, – нет это не касается именно Виктора, а просто вспомнилось к слову, – достоинства у всех приблизительно одинаковы, зато недостатки у каждого свои, и, значит, разумно выбирать себе в друзья тех, чьи недостатки устраивают тебя больше.

– По этому же принципу следует выбирать и невесту, – согласился Аратов, тотчас спохватившись, что затронул слишком ёмкую тему; на сей раз, однако, Лилия Владимировна промолчала.

* * *

Огромный дом стоял покоем, а другой, меньший, замыкал двор, оставляя два проезда; в просторном квадрате разместились и растаявшее хоккейное поле, и детская площадка, и просто сквер, часто засаженный тонкими деревцами. Фонари горели только по углам, и из ворот трудно было разобрать, что делается за сплетениями изгородей и посадок. Пройдя под аркой, Аратов оказался под голой лампой, на виду, и ему пришлось поспешно переместиться в тень: неловко было бы, если бы Таня увидела, как он стоит здесь в поздний час. Он понимал, правда, что вряд ли девушка запомнила его внешность, да и вообще их встречу-быть может, и ждала тогда, летом, что он приедет на реку ещё раз, но теперь, когда прошло столько времени, ему нужно было начинать всё сначала.

Он, пока не взялся за поиски, не слишком верил в быстрый успех, на деле же всё оказалось проще простого, и за один день ему стали известны её адрес, фамилия и, может быть, имя. В книге ветеринарной лечебницы хозяйкой жёлтого добермана значилась Т.П. Карташова, и он только немного затруднился, решая: Татьяна? Тамара? Первое нравилось ему больше и шло девушке, и он уверил себя: Таня. «И фамилия милая, – думал он. – Хорошо, когда девочка картавит по-детски. Значит, Таня».

Вторая половина дела выглядела совсем уже простой: нужно было подойти к нужному дому поздним вечером – в то время, когда все хозяева выводят перед сном своих собак, – и тогда, увидев Таню, окликнуть с таким видом, будто увидел её случайно, проходя мимо по делам. Подстроить эту встречу он придумал совсем не потому, что был неравнодушен к этой девочке и горы свернул бы, чтобы разыскать и добиться её, а потому, что не знал, чем занять первые вечера в Москве. За прошедшие полгода он позабыл, какое впечатление девушка произвела на него в тот летний день у реки, и теперь отправился на свою вечернюю вылазку не с бо'льшим волнением, чем если бы ехал, чтобы взять интересную книгу у малознакомого человека. И всё же когда где-то в середине двора послышался лай, сердце его забилось. Нужно было сразу пойти вперёд, а он стоял, робея: знал, что не посмеет сейчас подойти к девушке. Впрочем, с собакой могла быть и не она, Аратов ничего не различал там, в темноте; ни лая, ни движения больше не слышно было, и он хотел всё же пойти посмотреть, но тут в круг света от ближнего к нему фонаря выбежал жёлтый пёс. Знакомый голос позвал: «Азор, Азор!» – и первым, естественным побуждением Игоря было и самому помчаться на зов, и он рванулся было или хотел рвануться – во всяком случае, почти сделал шаг, какой мог бы выдать его, но вовремя остановился, увидев на фоне освещённых окон первого этажа рядом с силуэтом девушки второй, мужской.

Он был благодарен темноте, своей зимней одежде, сделавшей его неузнаваемым, и времени, протекшему со дня их встречи.

Дождавшись окончания прогулки, Аратов увидел, как спутник девушки вошёл вместе с нею в подъезд, и как лифт тотчас пополз вверх. Худшим, к чему он приготовился заранее, было, что не Таня, а кто-нибудь из домашних выведет Азора, и тогда просто следовало бы повторить попытку, но теперь дорога сюда могла оказаться заказана навсегда. Он представил, как те двое поднимаются в лифте, и Таня, смеясь, стряхивает снег с воротника мужа (но нет, она, школьница, ещё не могла быть замужем), и как тот потом помогает ей снять пальто и, дождавшись, пока она поправит сбившиеся под платком волосы, обнимает за плечи и ведёт в комнаты. Аратов успел уже позабыть, что ещё сегодня сомневался в том, что встреча с Таней нужна ему, – недаром же несколько месяцев не вспоминал о ней, а заскучал лишь когда ему вконец опостылел холостяцкий быт зимовки; в те дни, выдумывая свое несчастье, он выдумал и лекарство от него. Всего несколько часов назад Аратов допускал, что искать хозяйку собаки его заставляет только спортивный азарт и, значит, так же увлечённо он принялся бы за розыски любой другой девушки, он ведь даже не запомнил лица этой, так что имел право сказать, что не знает толком, кого ищет, но сейчас смутный образ, живший в сознании, вдруг отделился от остальных, предлагаемых памятью как фон и подсказка, и черты начали проступать, как на фотобумаге. Это лицо, только что бывшее одним из множества, становилось единственным среди прочих, неразличимых.

Спустя сутки Игорь снова был у Таниного дома. Зайдя со стороны тёмного проезда, он сначала прислушался и огляделся, а потом, не таясь больше, исходил пустой двор вдоль и поперёк. Так прошел час. Очевидно, Азора уже выгуляли, но эта случайность не смутила Игоря: ему ничего не стоило приезжать сюда хоть ежедневно, и он верил, что добьётся своего. Бродя по двору, он чуть ли не молитвы читал про себя – да и вслух бормотал что-то, – желая, чтобы Таня оказалась свободной. Эти страстные мольбы, которых сейчас сочинилось уже несколько, перемежались скучными оправданиями грядущего поражения: он внушал себе, что невелика беда потерять ещё не обретённое.

Понимая, что в эти минуты предаёт Наташу, Аратов попытался думать о ней зло: «Сама виновата, – твердил он, – могла бы за три месяца написать пару строк. Торчал, как перст, в этой дыре. И потом, мы же тогда, на даче, не впервые встретились – что за внезапная любовь?» Но он и неудовольствия не сумел вызвать в себе, и не успокоил совести.

Жёлтый пёс промчался вдоль стены. Девушка вышла из дому одна, и Аратов поспешил