Снег для продажи на юге - Вадим Иванович Фадин

– В случайной компании особенно не повеселишься.

– Жалуетесь, а я бы с удовольствием пожила вот так.

– Я и живу с удовольствием, оттого что – живу. Ведь такой образ жизни я выбрал сам.

– Там не опасно?

Девушка, кажется, всё же беспокоилась о нем – если только это не было пустым любопытством. Не у неё первой возник этот вопрос; многие, должно быть, догадывались, что за дела держат его в степи.

– Разве только упадёт что-нибудь на голову. Кирпич с крыши. Только в Москве и кирпичей больше, и дома выше.

– Слава Пенин говорил другое.

– У него другая работа.

– Всё же будьте осторожны.

Только это «будьте осторожны» и осталось у него. Никогда ещё Аратов не обладал столь многим.

* * *

Ракета опять сломалась. Это они так свободно и просто говорили между собою – «сломалась», как будто речь шла о рессоре у «газика», в то время как непосвящённый очевидец взрыва и падения с неба кусков металла определил бы, ужасаясь: авиационная катастрофа. Испытатели привыкли к таким происшествиям, которые всего лишь доставляли им материал для работы. Нынешняя авария была для них просто очередной досадной трудностью, не вовремя прибавившей хлопот. Аратову было неловко оттого, что он думал чуть иначе.

О причинах неудачи следовало сразу доложить в Москву, но анализаторы напрасно корпели над графиками: картина не прояснялась. К полуночи Еленский наконец сдался: «Утро вечера мудренее: посмотрим, что скажет Лобода. В конце концов, это он будет докладывать Саверину». Аратов только хмыкнул: что сможет разглядеть с налёту Руслан, если Петя, с его опытом, ничего не добился за несколько часов? Конечно, свежему глазу проще разглядеть очевидное, которое им сейчас застит предвзятость уже сделанных предположений, но Игорь вообще был невысокого мнения о Лободе – скорее всего, несправедливо: они пока близко не сталкивались по работе, и Аратов не мог бы обосновать своё отношение, зная лишь, что Лобода часто говорит несвежими фразами и вовсе не понимает шуток – не верилось, что существуют области, в которых он может блистать.

Утром, когда Лобода со своими помощниками появился в комнате, Аратов остался на месте, предоставив заниматься гостями своему начальнику. Сидя в углу лицом к стене, он старался не слушать слишком знакомых пояснений, но не мог ни сосредоточиться на расчётах, ни отвлечься мыслями о своём, постороннем. Когда Еленский закончил, Аратов насторожился в ожидании ответа, но пауза затягивалась и ему пришлось обернуться – именно в тот момент, когда Лобода начал жевать губами, что означало близость речи.

– По-моему, здесь что-то случилось, – наконец произнёс тот.

Аратов застонал от восторга.

– Смотри, как она раскачалась по крену, – подсказал Лободе один из помощников.

– В то же время эти вот колебания, – сказал Еленский, показывая раскачку ракеты рукой с растопыренными пальцами, как это делают при разборе полётов лётчики, – вроде бы и не привели ни к чему. Не успели, может быть. Взгляните-ка лучше на угол атаки.

– Такое впечатление, – сказал один из спутников Лободы, – что это запись не полёта, а предстартовой подготовки. Ну какой живой процесс даст такую картину?

Лобода такой процесс знал:

– Вращение крылышек датчика с постоянной угловой скоростью.

– Возможное только в одним случае: если изделие колесом катится по траектории, – насмешливо подхватил Еленский.

– Ну а если крылышки отломались?

– Отчего же тогда вращается валик? Слушай, оставим этот детский разговор.

– Если детский, то зачем же тогда спрашивать моё мнение? – обиделся Лобода. – Один выдвигает гипотезы, другой – пожалуйста, критикуй. Чем больше гипотез, тем лучше. Если, конечно, бригада анализа не знает уже истины.

– От толковых гипотез мы не отказываемся, так что давай, рожай, но только без моделирования нам не обойтись. Тут и крен, и угол атаки завязаны в узел – поди, узнай, как.

– Москва торопит с пуском.

– Вот пусть и поторопится с моделированием: не повторять же аварию. А гипотеза… Я хочу напомнить тебе наши старые опасения: взаимовлияние вот этих двух контуров… – ткнув карандашом в схему, Еленский пустился в подробное изложение версии, о которой не было речи накануне: ночь, видно, не пропала у него даром.

– Кто-то, кажется, прорабатывал этот вариант? – припомнил сотрудник Лободы.

– Идея на этот счёт была у Валерия Палыча.

– Платонова? Значит, ему и поручат.

– О Валерии Палыче забудь, – засмеялся Лобода. – У него другие заботы.

– Случилось что-нибудь? – встрепенулся Еленский.

– Как сказать… Он перешёл в МТО[1] начальником бригады.

Аратов и Еленский переглянулись.

– А мы только что… – после паузы сказал со смешком Аратов. – Петя недавно шутил: предлагал мне это место. Мы тогда неплохо развлеклись.

– Пока вы шутки шутили, – вмешался Винокур, – он отхватил рубликов пятьсот прибавки. Тебе такая «дельта» тоже не помешала б.

– Не помешала бы – но стать экспедитором? Теоретику? Так можно и в завмаги пойти.

– Что ж, если только это не сплетни, и он в самом деле переметнулся, там ему придётся нелегко, – посочувствовал Еленский. – Новые его сотруднички – народ зубастый, им-то неинтересно будет слушать, какие у него знакомые все из себя народные артисты. Разве что – на первых порах.

– Теперь у анализаторов рука в МТО, – сделал вывод Лобода. – Перестанут выпрашивать у меня машину. Всё им будет: и гостиница, и посадочные талоны… Но вернёмся к делу. Что же я скажу Москве?

– Петя же не кончил. Есть вариант схемной ошибки, – быстро проговорил Винокур, но Еленский остановил его и потому что тот забежал вперёд, и потому что это была идея Аратова, которую ему самому и пришлось изложить; она была проста, но требовала проверки на ракете. Лобода тотчас предложил Аратову поехать для этого на техничку.

– Всякая инициатива наказуема, – расхохотался Винокур.

– Дудки-с, – отрезал Еленский. – Мне мои работники нужны здесь. Давайте уж мы, как положено, будем генерировать идеи, а на техничке пусть потрудится тематическая бригада. Не будем отбивать хлеб у товарищей.

Винокур напомнил:

– Да и мероприятие сорвётся.

– Какое? Ах, да, воскресник! Как не вовремя! – воскликнул Аратов с таким выражением, как будто это некто посторонний навязал ему такое неприятное дело; между тем, затею выдумал он сам. – Может, перенесём?

– В самом деле, – раздражённо сказал Лобода, – давайте, не будем выбирать между работой и молодёжными выдумками.

– Это комсомольская работа, а не выдумки, – нехорошо улыбаясь, возразил Аратов. – Странно, что вы, член партбюро, так к ней относитесь.

– Но вот стиль работы интеллигента: назначим – перенесём, ехать – не ехать…

– Он не поедет, – решил Еленский. – Это не его профиль. Если бы здесь был приборист… Да что я говорю – ведь прилетает Димыч.