Снег для продажи на юге - Вадим Иванович Фадин

Она смотрела насторожённо, не узнавая.

– Помните, вы купали собаку на даче? – осторожно начал Аратов, тотчас сообразив, что она купала собаку ежедневно, и уже не удивившись её сухому: «Ну и что?»

– А роза упала на лапу Азора, – как пароль, произнёс он, жадно вглядываясь в её прелестное лицо и думая, что никогда так не смотрел на Наташу.

– Вы приезжали на велосипеде! – вспомнила она.

– А потом вышло, что я больше не сумел приехать. Вы не оставили ни адреса, ни телефона, но я искал вас, и вот…

– Так вы здесь не случайно? Как вам удалось?

– Проще, чем вы думаете, – отступил Аратов, почувствовав, как она напряглась. – Я проходил мимо…

Она насмешливо прищурилась:

– Через этот двор?

– Тут неподалеку живёт мой коллега, Слава Пенин, – придумал он, не солгав особенно: тот жил где-то на Юго-Западе, а теперь в представлении Аратова весь этот новый огромный район, прежде незнакомый ему, тяготел к единственному дому; к своему изумлению, он не ошибся.

– А, я знаю, – равнодушно сказала девушка. – Неподалёку – это в подъезде у левой арки? Он учился с моим братом.

Поняв, с кем вместе девушка вчера выгуливала собаку, Аратов всё же почувствовал себя неуютно: он чуть не попался.

– Я не был в Москве с ноября, – поведал он. – Остался без зимы, без снега.

– Где ж это нет снега зимой? На Кавказе? И я бы хотела… Не помню, я спрашивала, где вы работаете?

– Там же, где Пенин, – напомнил он.

– A-а, самолётики. И что же, вы сами летаете?

– Нет, конечно. У нас хватает работы и на земле. Да зачем мы всё говорим обо мне? Скучные материи. Расскажите лучше о ваших делах.

– Они ещё скучнее. На удивление занудный факультет.

– Теперь уже ничего не поделаешь, придётся тянуть лямку.

– Кто вам сказал? Нет уж, дотяну этот курс – и найду себе что-нибудь поживее.

– Снова потеряете год?

– Выиграю! Потому что учиться всё-таки лучше, чем работать. Согласны? Пока есть возможность жить свободно, ею нужно пользоваться, а?

– Что за вопрос, – проговорил Аратов, озадаченный её сообщением. – У меня-то получилось иначе, ко мне свобода пришла как раз только с окончанием вуза

– Господи, как сложно. Я даже не поняла, одобряете ли вы.

– В техническом вузе было, наверно, труднее?

– Не знаю, – засмеялась она. – Я не старалась. Разве я похожа на усердную ученицу?

Она производила именно такое впечатление.

– Не похожи. И раз вы не заняты учёбой, давайте, предпримем что-нибудь вместе: встретимся не на ходу, во дворе, а проведём вместе вечер, чтоб поговорить толком.

Он сказал это неловко из-за непривычки так ускорять события.

– Думаете, это просто сделать? – ответила девушка, заметно поскучнев. – Надо как-то сговариваться, связывать себя. Да и что мы будем делать целый вечер?

– Придумаем. Ну, хотите, я теперь с ходу предложу, что только взбредёт в голову, а вы не судите строго, потому что – экспромт. Иначе мы опять разойдёмся на полгода.

– Вы же, оказывается, знаете, как меня найти. Нет, в самом деле, как вы нашли?

– Мне бы не хотелось – тем же способом, – улыбнулся Аратов. – Здесь холодно, сыро.

– Заходите ко мне, – равнодушно пригласила она. – Квартира четыреста сорок один.

– Вы разрешаете! – возликовал Аратов, но осёкся, поняв, что этим она не только не выделяет его из прочих, приближая, а напротив, причисляет к бесчисленному ряду приятелей и подруг. – Но не приду же я без приглашения, мне неудобно, нет, так нельзя приходить, и давайте лучше созвонимся и сходим в кино или посидим где-нибудь. Хорошо бы нам поговорить подольше, а то мы знаем друг друга только в лицо.

– Звоните, – пожав плечами, сказала она.

Аратов остался недоволен собой: надо было развлечь Таню, а он говорил пустые слова, бормотал невразумительное, выпрашивая свидание, и девушка скучала. Вчера кто-то – брат ли? – развеселил её: смех был слышен во всём дворе. Следовало, раз уж она поинтересовалась его работой, рассказать хотя бы какую-нибудь дежурную полигонную байку, безобидный анекдот – об этом он подумал, только уже распрощавшись и выйдя на улицу.

И всё-таки необычайно легко стало на душе; он от одного того стал счастлив, что несколько минут простоял подле неё – и этого он никак не мог держать в себе, должен был поделиться с другом. Сев в такси, Аратов велел ехать на Арбат.

Выйдя из машины, он тотчас позвонил из автомата домой.

– Не волнуйся, я приду попозже, – торопясь, бросил он. – Хочу подъехать к Андрею… Да нет, разумеется, удобно. Он ложится спать поздно. Я не знаю, ложится ли вообще.

Тем не менее, он поднял Прохорова с постели.

Соседка, открывшая Аратову, многозначительно посмотрела на него, но промолчала, а только прошла вперёд и сама, чего не делала обычно, постучала в дверь:

– Андрюша! К вам гости.

«Нина, – подумал Аратов, – но ведь в окне, кажется, не было условного знака?»

– Минутку, – недовольно прозвучал голос Прохорова. – Оденусь.

Аратов поспешил назваться, и замок тотчас щёлкнул.

– Нервных и женщин просят отвернуться, – натягивая брюки, пробурчал Прохоров.

– Самое время дли визитов, не так ли? Извини, но у тебя не было привычки ложиться в такую рань. Ты бы предупредил.

– Ну, рано не рано, а одиннадцать, и даже я раз в жизни имею право… Это во-первых. Во-вторых, ты так долго странствовал, что за этот срок могли измениться не одни только привычки. В-третьих, я хорошо понимаю тебя: вкусив дикой жизни, ты по достоинству оценил – столичную и, как в детстве, считаешь преступным тратить время на сон. А в-четвёртых, хорошо, что ты пришел: я, честно говоря, завалился спать только от нечего делать. Нынче не работается, не думается, не читается: устал. Думал позвонить кому-нибудь из автомата, поболтать законные три минуты – никого не застал. Вот, истопил печку и – до завтра.

– Созрел человек для женитьбы, – заметил Аратов, нечаянно приписывая другому свою озабоченность. – Если уж тяготишься свободой…

– Можешь пока не бояться. Мне бабка говорила: «Не женись рано и не женись на маленькой». Срок, правда, вышел, да всё мелкота попадается. Ну, не мне тебе объяснять, что за проблема. Лучше перейдём к делу: ты тут погоди, а я сварю кофейку. Надо сон разогнать. Включи-ка потихонечку «маг».

Не задумываясь, словно наметил заранее, Аратов поставил ролик Эролла Гарнера – спокойную, тихую музыку. Прохоров удивлённо поднял брови: он решил было, что у Аратова неприятности, раз пришёл в неурочный час, и что тот, как всегда в таких случаях, выберет шумную, неистовую запись.

– Расскажи, что произошло, – спросил Прохоров, вернувшись с кухни. – Сделал предложение Наташе?

– Медведь! – застонал Аратов. – Сапожищами! А впрочем, ничего