Комната кошмаров - Владимир Васильевич Воронин

– А ты знаешь, сколько ложных поворотов и ответвлений между этим залом и лестницей у входа? – спросил он. – Больше двух тысяч. Без сомнения, это мера защиты, которую использовали христиане. Даже с фонарем у человека лишь один шанс из двух тысяч выбраться наружу, а в полной темноте, конечно же, найти выход гораздо труднее.

– Я так и подумал.

– А темнота – это что-то ужасное. Я однажды поставил опыт на себе. Повторим-ка его еще разок!

Он наклонился к фонарю, и в то же мгновение Кеннеди показалось, будто какая-то невидимая рука крепко зажала ему глаза. Никогда раньше он не представлял, что такое настоящая темнота. Казалось, она давит на него и душит. Она стала осязаемым препятствием, на которое его тело наткнулось при попытке двинуться вперед. Кеннеди протянул руку, стараясь сбросить ее.

– Хватит, Бергер, – проговорил он. – Давай зажжем свет.

Но его приятель рассмеялся, и в круглом зале показалось, что смех исходит сразу отовсюду.

– Похоже, тебе не по себе, дружище Кеннеди, – произнес он.

– Давай, старина, зажигай свечу! – нетерпеливо потребовал Кеннеди.

– Вот ведь странно, Кеннеди, по звуку я никак не могу определить, где ты стоишь. А можешь сказать, где стою я?

– Нет, кажется, что ты сразу везде.

– Если бы не бечевка, которую я держу в руке, я бы понятия не имел, куда идти.

– Разумеется, разумеется. Зажигай свечу, старина, и хватит глупостей.

– Так вот, Кеннеди, есть две вещи, которые, насколько я понимаю, ты любишь больше всего. Первое – приключения, а второе – преодоление препятствий. Приключением, наверное, будет поиск выхода из катакомб. А препятствием – темнота и две тысячи ложных ответвлений, которые усложнят поиски. Но тебе не нужно торопиться, у тебя много времени, а когда ты будешь останавливаться, чтобы передохнуть, мне бы хотелось, чтобы ты думал о мисс Мэри Саундерсон и о том, хорошо ли ты с ней обошелся.

– Дьявол, о чем это ты?! – взревел Кеннеди. Он забегал кругами, в полной темноте, хватая руками воздух.

– Прощай, – издевательски произнес уже удалявшийся голос. – Я и вправду не думаю, Кеннеди, даже после твоего рассказа, что ты благородно обошелся с той девушкой. Была лишь одна маленькая деталь, которая тебе не известна, но я могу тебе ее сообщить. Мисс Саундерсон была обручена с бедным недотепой-студентом, которого звали Джулиус Бергер.

Послышался шорох и глухой стук от ударов ног о камень. Затем в древней христианской молельне воцарилась тишина, вязкое, давящее безмолвие, сомкнувшееся вокруг Кеннеди, словно вода, поглощающая утопленника.

Прошло около двух месяцев, и вся европейская пресса напечатала следующую заметку:

«Одной из интереснейших находок последних лет стали ранее не известные катакомбы в Риме, расположенные к востоку от знаменитых захоронений святого Каллиста. Открытие этих исключительно важных погребений, чрезвычайно богатых раннехристианскими артефактами, стало возможным благодаря энергии и проницательности молодого немецкого ученого доктора Джулиуса Бергера, который быстро завоевывает репутацию главного эксперта по Древнему Риму. Хотя он первым заявил об открытии, судя по всему, доктора Бергера опередил менее удачливый исследователь. Несколько месяцев назад господин Кеннеди, известный английский ученый, внезапно исчез из своих апартаментов на Корсо, что связывали с недавним скандалом, заставившим его уехать из Рима. Теперь выяснилось, что на самом деле он пал жертвой своей страсти к археологии, которая обеспечила ему заслуженное место среди современных ученых. Его тело было обнаружено в самом центре новых катакомб, и, судя по состоянию его обуви и ног, он несколько дней плутал по извилистым коридорам, делающим это подземное сооружение столь опасным для исследователей. Покойный ученый проявил необъяснимую опрометчивость, отправившись в лабиринт, как выяснилось, без свечей и спичек, так что его печальная судьба стала закономерным результатом его собственного безрассудства. Дело усугубляется еще и тем, что доктор Джулиус Бергер был близким другом покойного. Радость от выдающегося открытия, которое ему посчастливилось совершить, была серьезно омрачена ужасной судьбой его друга и коллеги».

Охотник за жуками[33]

– Хотите услышать про какой-нибудь странный случай? – спросил доктор. – Что ж, друзья мои, со мной действительно произошел очень странный случай. Надеюсь, он не повторится, поскольку это противоречит всем законам вероятности, и два таких события не могут случиться в жизни одного человека. Хотите верьте, хотите нет, но все произошло именно так, как я вам расскажу.

Я только что стал врачом, но практиковать еще не начал. Жил я тогда в меблированных комнатах на Гауэр-стрит. Нумерация домов давно изменилась, но здание это можно узнать по тому, что это единственный дом со сводчатыми окнами, стоящий по левую руку, если идти от станции метрополитена. В то время домовладелицей была вдова по фамилии Мерчисон, и жили у нее три студента-медика и инженер. Я занимал комнату на верхнем этаже, самую дешевую, но даже она была мне не по средствам. Мои небольшие накопления таяли, и с каждой неделей все яснее становилась необходимость найти работу. Однако мне очень не хотелось заниматься практикой, поскольку меня влекла научная работа, особенно в области зоологии, к которой я всегда испытывал особую тягу. Я почти оставил усилия и уже было совсем решился тянуть лямку практикующего врача, когда мои сомнения разрешились весьма необычным способом.

Как-то утром я листал «Стэндард». Нового ничего не было, и я почти собрался отложить ее в сторону, как вдруг мой взгляд упал на любопытное объявление. Оно гласило следующее:

«На один или несколько дней требуются услуги врача. Необходимые условия: физическая сила, крепкие нервы и решительный характер. Обязательно увлечение энтомологией, предпочтение отдается специалисту по жесткокрылым. Обращаться сегодня не позднее полудня по адресу Брук-стрит, 77 Б».

Так вот, я уже говорил, что увлекался зоологией. Из всех отраслей этой науки меня больше всего привлекали насекомые, а точнее – жуки, которых я знал лучше всего. Есть множество коллекционеров бабочек, но жуки гораздо более разнообразны, к тому же на наших островах их куда легче изловить. Именно поэтому я заинтересовался жуками и собрал коллекцию, насчитывающую около сотни экземпляров. Что же до других требований, перечисленных в объявлении, я знал, что нервы у меня крепкие, и я был победителем межбольничных состязаний по метанию тяжестей. Я как нельзя лучше подходил на эту вакансию и через пять минут уже ехал в кэбе на Брук-стрит.

По дороге я напряженно размышлял, стараясь угадать, для какой же работы выдвигались такие странные требования. Физическая сила, решительный характер, медицинское образование и знание жуков – какая между ними может быть связь? Удручало еще и то,