Вильгельм Телль на новый лад. Бросок! Неудобные деньги. Дева в беде - Пэлем Грэнвилл Вудхауз

И выбежал из комнаты. Хозяйка удивилась.

– Что с ним такое? Чуть ковер не порвал.

Пикеринг весь трясся.

– Вы знаете, кто это? Он.

– В каком смысле?

– Тот, кого я видел в окне!

– Чепуха какая! Вы ошиблись. Он знаком с Кларой.

– А когда вы о ней сказали, он сбежал.

Леди Уэзерби задумалась.

– И то верно.

– Что он про нее говорил?

– Ничего. Это я говорила. Он просто слушал.

Пикеринг затрясся еще сильней в припадке торжества.

– Это нарочно!– вскричал он.– Помните, что сказал Шериф? Он вынюхивал. А теперь проник в дом под фальшивым предлогом. Один оставался?

– Да. Ренч пошел доложить мне.

– Значит, несколько минут был один. Что ж, времени достаточно.

– Успокойтесь!

– Я не беспокоюсь. Но…

– Вам слишком много мерещится. Не все люди – воры.

– А зачем он тут рыскал?

– Это не он.

– Он самый. Я уверен.

– Ну, сейчас выясним. Вот и Клара. Старушка, ты знаешь такого… ах, так и не спросила!

Клара стояла в дверях, глядя то на жениха, то на подругу.

– В чем дело? – спросила она.

– Дадли беспокоится. Твой знакомый зашел сказать, что видел Юстеса…

– А, вот какой предлог? – вставил Дадли. – Где же Юстес?

– Он его просто видел.

– Явная ложь. Он слышал, что Юстес сбежал, и решил этим воспользоваться.

Леди повернулась к Кларе:

– Так ты его знаешь или нет? Высокий такой… истинный англичанин.

– Притворяется, – сказал Дадли. – Такой же англичанин, как я.

– Не сердись на Дадли, Клара, – сказала леди. – Он слишком часто ходит в кино. Я тебе говорю, вылитый англичанин.

Она попыталась воспроизвести его речь. Клара застыла на месте.

– Никого я не знаю! – крикнула она.

«Зачем он пришел? Что он сказал? Беседовал ли он с Дадли?»

– Никого похожего.

– А? – воскликнул Дадли. – Что я говорил?

– Странно, – сказала леди. – Ты уверена?

– Совершенно.

– Он живет тут рядом. На ферме.

– Знаю-знаю, – вставил Дадли. – Мрачное место, как раз для воров.

– А я думала, это пасека, – возразила хозяйка. – Там живет очень хорошенькая девушка. Она как-то ехала на велосипеде. Ее фамилия Бойд.

– Это его сообщница, – упрямо сказал Пикеринг. – Все очень просто. Она селится где-то, все ее знают. Потом является он и обчищает дома. Как-никак этим летом обокрали не меньше полудюжины.

– Что же вы собираетесь делать? – осведомилась хозяйка.

– Да уж кое-что сделаю, – решительно ответил он. И вышел с крайне деловым видом.

– Не думала, что у него такая фантазия, – сказала леди. – Взрывчатый какой-то.

Клара слабо рассмеялась.

– Странно, что тот человек сослался на тебя…

Клара резко обернулась к подруге:

– Полли, я тебе кое-что скажу. Только не проговорись Дадли. Я знаю этого человека. Мы собирались пожениться.

– Что!

– Только никому не говори.

– Но…

– Все кончено.

– Когда ж это было? При мне?

– Нет, позже.

– Он не знает, что ты выходишь за Дадли?

– Н-нет… Мы долго не виделись.

– Бедный! – огорчилась добрая леди. – Как я его расстроила! Что же ты раньше не сказала?

– Как-то не довелось.

– Хорошо, дело твое.

– А ты Дадли не скажешь?

– Конечно нет. А почему? Тебе стыдиться нечего.

– Да, но…

– Не волнуйся, не скажу. Хотя он так боится воров… а где он, кстати?

Дадли был у себя, рассматривал револьвер. Он был осторожен. Глядя на него, вы бы приняли его за полицейского из фильма.

16

В Индии, странной стране, кишат скорпионы и змеи. Если кто из них укусит туземца, тот не сетует и не размышляет – он бежит, бежит, бежит, пока весь яд не выпарится. После этого он может заняться собой.

Лорд Долиш там не бывал, но действовал примерно так. Говоря строго, он очень быстро шел, а это врачует душу. Для вящего сходства он ощущал, что отравлен.

Человек он был простой, с простыми нравственными правилами. Больше всего он ценил честность. У него не было друзей-преступников, но, если бы такой завелся, он бы хотел одного – чтобы тот не ведал лжи и коварства. Потому он и не соглашался рекомендовать в свой клуб Бертфильда.

Клара честной не была. Именно потому он и мчался по лесу, глядя вперед и ничего не видя. Вспомнив последний разговор, он вспыхнул и увеличил скорость. Его едва не затошнило.

Сперва он просто бежал, как жертва скорпиона. Потом – простите за реализм – он ощутил, что весь мокрый. Этот неизящный, но естественный факт открыл дорогу мысли. Многострадальный лорд стал думать.

Мысли и чувства были смешанные. Раны открывались одна за другой. Его ударили сразу в несколько чувствительных мест. Так бывает, когда вас поразят ударом в спину, укусят за локоть и дадут в глаз. Ничего не скажешь, больно; это Билл и чувствовал.

Понемногу он стал разбирать удары, классифицировать. Меньше всего пострадало самолюбие. Он был скромен, что там – неправдоподобно скромен. В таких случаях это полезно. А вот Клара… Где ее честность? Браня его в тот вечер, она знала, что выходит замуж за толстого, лысого, немолодого кретина, у которого есть одно положительное свойство – деньги. Может быть, это описание резко, но учтите ситуацию.

Билл шел и шел. Где-то, громко гудя, проезжали машины, но он не замечал их. Собаки приветствовали его, но он отмахивался. Яд, растворенный в крови, гнал его вперед.

И вдруг все прошло. Буквально на полушаге он исцелился и ощутил, что хорошо бы попить. Путь еще долгий. Он свернул в кабачок. После этого к дому двигался усталый, но вполне здоровый мужчина.

Теперь ему казалось, что Клару он знал давно и мало. Он смотрел на нее через пропасть. Любовь и увлечение отличаются друг от друга тем, что увлечение можно убить одним ударом. Очнувшись, Билл понял, что любви не было. Его привлекали красота и – да-да – сострадание. А так, они вечно спорили. И вообще, она плохая.

Сам собой в его душе стал складываться идеальный образ. Хорошая. Смелая. Добрая. Не ворчит и не жалуется. Кларе он многое спускал, а ей спускать нечего. Вот, скажем, честность. Лжи ей спускать не придется. Она никогда не поступит плохо, не допустит низкой мысли. Да, кстати, она умная, и ей хватит доброты, чтобы общаться с не очень умным человеком вроде него. Наконец, она хрупкая, проворная, маленькая, белокурая, разводит пчел… и зовется Элизабет!

Придя с удивлением к этим выводам, он заметил, что отмахал десять миль и перед ним – ворота фермы. Кто-то шел к ним. То была она – легкая, вроде тени. Рядом ковылял страдавший ревматизмом кот. Биллу казалось, что он их давно не видел.

– Где вы были? –