Вильгельм Телль на новый лад. Бросок! Неудобные деньги. Дева в беде - Пэлем Грэнвилл Вудхауз

– Полли, что там?

Леди встала, утратив всякую живость. Взгляд ее был суров.

– Смотри!

– Господи! – воскликнула Клара. – Это Юстес.

– Его убили!

Все смотрели на Пикеринга, леди Уэзерби – яростно, лорд – в ужасе, Клара – с холодным гневом.

– Та-ак, – сказала Клара.

– Что это? – сказала леди.

– Ну, знаете! – сказал лорд. – Я его терпеть не мог, но уж это…

– Господи! – вскричал миллионер. – Вы думаете, это я?

– А кто же? – сказала хозяйка. – Он вас укусил, вы на него рассердились. Мы застали вас здесь с пистолетом, вы бормочете что-то о грабителях… Наверное, думали свалить на Алджи…

– Но я… я… я… – выговорил Дадли.

Лорд Уэзерби застыл от ужаса. Теперь он не был благодарен за то, что его избавили от мучителя.

– Ах, вот как!.. – начал он.

– Да я… да я ни сном ни духом! Я не знал, что он здесь.

– Так уж и не знали? – сказал лорд. – Ну-ну-ну…

Обвинители исчезли. Леди ушла. Клара ушла. Хозяин мрачно глядел на него. Наконец он и сам вышел, невнятно ворча о грабителях, мастерских, недоразумениях, даже индейцах, но никто его не слушал.

Нет, рядом был хозяин, и с таким видом, словно его лягнула любимая лошадь.

– Вот уж не думал о вас, – заметил он. – Какая низость!

– Да вы поверьте!..

– Подлость. – И лорд покачал головой. – Ели наш хлеб… и соль… Нет, так нельзя. Низко, очень низко.

И пошел за женой, морщась от гадливости.

– Мистер Пикеринг!

То была Клара. Она ему что-то протягивала. Голос был холоден, и, судя по взгляду, она причисляла его к червям самого низшего разряда.

– А? – робко откликнулся он.

– Нате.

– Э?

Он посмотрел, что она держала, но ничего не понял. Клара стукнула ножкой.

– Прекрасно!

Она бросила наземь что-то блестящее и маленькое. Потом скрылась во тьме, а он машинально поднял загадочный предмет: обручальное кольцо.

19

Прислонившись спиной к воротам, отделявшим дорогу от пасеки, Билл предавался приятным размышлениям. Он был один. Элизабет пошла рассказать новости брату. Джеймс, спустившись с крыши, точил когти о дерево. После недавних треволнений покой был приятен. Он соответствовал мирному счастью, которое ему выпало.

Счастье располагало к мыслям. Думал он об Элизабет. Уходя в дом, она помахала ему рукой, и он все еще улыбался. Что за девушка! Как ему повезло! А еще говорят, нет судьбы!

Погладив Джеймса, который стал вылизывать ногу, Билл задумался о загадочных путях жизни. Странные эти пути! Исключительно странные!

Представим, что он не поехал бы в Мэрвис Бэй. Собственно, столько есть всяких мест. Тогда он не встретил бы Наткома. Может быть, и тот выбирал, куда ему поехать. В общем, они бы не встретились. Однако и тип! Оставить все за ничтожную услугу!

Тут он понял, что еще не решил самого главного – как открыть инкогнито. Он так привык здесь быть Чалмерсом, даже Биллом, что совсем забыл про свой титул. Но ведь именно лорда Долиша Элизабет ненавидит. Что же с ним делать? Сказать ей? Она его выгонит.

Он вздрогнул от ужаса. Не замечая Джеймса, ожидавшего, что его погладят, он погрузился в размышления. Тут не до котов. Предположим, он просто женится. Законно ли это? Все-таки это уже не его фамилия. Он вспомнил пьесу с таким сюжетом. Противный субъект с усиками говорил: «Она – не ваша жена». Так что ж там вышло? Кто оказался прав? Наверное, юрист. Надо послать телеграмму Джерри Николзу, он все объяснит.

Ну хорошо, объяснит – а деньги? В первый же раз он сказал ей, что беден. Нельзя вдруг вспомнить: «Ах, да, у меня есть пять миллионов долларов!» Можно выдумать дядю, который умрет во время медового месяца. Скажем так: завтрак, Элизабет готовит омлет. Он читает письмо. «Что случилось? Почему ты вскрикнул?» – «Ах, ерунда, дядя Джон оставил наследство».

А что, неплохо. Джерри может сообщить о дяде Джоне и деньгах. Он любит такие штуки. Насчет всяких слов… Да, без Джерри не обойдешься. Это хорошо, тот – человек надежный. И, положившись на него, благодушный Билл возвратился к любовным мыслям.

Как ни странно, думая об Элизабет, он думал и о Кларе. Получалось что-то вроде арифметики: где у одной плюс, у другой – минус. Элизабет неправдоподобно честна; Клара – змея какая-то. Элизабет весела; Клара – сварлива. Элизабет – верный друг; Клара – ну, знаете! Наконец, Клара упорно внушала ему, что он не очень умен. С Элизабет он чувствовал себя мудрым.

А возьмем голос. У Элизабет – нежный, тихий, приветливый. У Клары… Ну, у Клары…

Пытаясь найти удачное определение, он был избавлен от этой задачи, ибо услышал:

– Би-илл!

Клара стояла на дороге, все в той же прозрачной шали. Взгляд у нее был странный, возможно – виноватый, как у блудного сына.

– Мы все время встречаемся у изгороди, – со слабой улыбкой сказала она и положила руку на перекладину.

Билл заподозрил, что в этом есть замысел, но по простодушию не разгадал его. Ничего не поделаешь, природа. Для него девичья рука была девичьей рукой, независимо от всяких колец.

Клара поняла это, убрала руку и зашла с другого конца.

– Я хочу тебе кое-что сказать.

Он смотрел на нее и удивлялся. Не жалел, не страдал – удивлялся, что она для него так много значила.

– Я очень глупая.

Что тут ответишь? «Да?» Невежливо. «Правда?» Как-то нелепо. Он изобразил интерес.

Клара отвела глаза и быстро, тихо заговорила:

– Когда я увидела, как ты с ней танцуешь… Я заревновала. Надо было тебе доверять. А я сдуру…

– Ты имела полное право…

– О, нет! Я очень глупая. Прости меня, Билл.

– Тут нечего прощать.

Клара нежно взглянула на него, но хотелось ей ударить его головой о дерево. Ну что за мямля! Выскочи на дорогу, обними… Ей трудно было сохранить кроткий голос.

– Как, уже поздно? Ты не в силах простить? О Билл! (Она проглотила «идиот».) Давай помиримся! Представь, что ничего не было.

Не будем винить Билла. Сперва у него рухнула вера в женщину. Потом он быстро прошел двадцать миль. Потом он слышал выстрелы, нашел труп и нес его за хвост сквозь округу. Наконец, он понял, что они с Элизабет любят друг друга. Тут не сосредоточишься. Спасибо, если выговоришь:

– Что ты имеешь в виду?

Клара не отличалась терпением и с трудом проглотила подходящий ответ. Нет, что за чурбан! Придется говорить полным текстом.

– Давай опять обручимся.

– Ты же обручена…

– Я порвала помолвку.

– Когда?

– Вот сейчас. Я его раскусила. Он жесток и коварен. Случилось…