Вильгельм Телль на новый лад. Бросок! Неудобные деньги. Дева в беде - Пэлем Грэнвилл Вудхауз

Билл тоже двигался вперед, Элизабет – за ним. Иногда он что-то говорил ей, чтобы подбодрить. До сих пор он восхищался ее весельем и смелостью, теперь заметил трогательную робость. Это вызвало в нем новые, странные чувства.

В тот самый миг, когда он думал, как бы их выразить, современный Чингачгук наступил на такой большой сучок, что Элизабет вскрикнула.

Билл тоже услышал треск – как тут не услышать? Он не подозревал, что их преследуют, но спутница явно испугалась, и он решил ее утешить.

– Это ветка. В лесу всегда такие звуки.

– А по-моему, это человек с револьвером.

– Зачем ему за нами идти? – сурово спросил Билл.

– Смотрите! – вскричала Элизабет.

– Что такое?

– Вон за тем деревом.

– За каким?

– Ну, за этим. Высоким.

– Вот что, я сейчас пойду…

– Я одна умру. – Она всхлипнула. – Какая же я трусиха! Просто червяк.

– Ерунда. Со всяким бывает. Помню, я читал…

– Не надо!

Сердце у него забилось с непривычной быстротой. Ему хотелось одного – как можно быстрей ее утешить. Там, где они стояли было темно. Он едва различал миниатюрную фигурку. Вдруг ему пришла в голову прекрасная мысль.

– Возьмите меня за руку.

А что? Вполне резонно. Сейчас она – испуганное дитя.

Что-то маленькое и мягкое скользнуло в его руку. Царила тишина. Пикеринг не наступал на сучья. Луна едва светила сквозь деревья.

– Так лучше?

– Да, намного.

Листья не шевелились. Все было тихо, только зашуршала птица.

– Не страшно?

– Нет.

И тут что-то случилось. Собственно, это взлетел фазан, но очень шумно. Во всяком случае, Билл вдруг заметил, что обнимает Элизабет, мало того – целует. Она при этом рыдала. Кто-то что-то говорил. Да, это опять же он.

– Элизабет!

Какое имя! Музыка, а не имя. Странно, раньше он его не любил. Оно напоминало школу, поскольку он вечно забывал, при ком же это разбили Великую Армаду. А теперь ясно, что лучшего имени нет. Как еще передашь эту нежную прелесть? Поистине, что ни слог, то поэзия. Стоишь, повторяешь его, и больше ничего не надо.

– Элизабет!

– Билл, дорогой!

И это неплохо. Если хорошо произнести «Билл», есть в нем какая-то музыка. Все прочие Биллы этого не знают, потому что их имена произносят обыкновенные девушки.

А вот она… Лучшая из лучших… Неужели он – «дорогой»? А может, правда? В полном восторге он поцеловал ее одиннадцать раз.

Время остановилось. Счастье достигло зенита. Он заметил не сразу, что держит кого-то за хвост.

Дадли с трудом глядел сквозь тьму. Он ничего не понимал. Карикатурист поместил бы над его головой большой вопросительный знак. И то сказать, добыча остановилась, стоит и что-то болбочет. Индеец, какой-нибудь Чингачгук (нет, что за имена!), подполз бы поближе и все выяснил. Но миллионер знал по опыту, что при всех своих преимуществах в этом он индейцам уступает. Возьмем хотя бы вес, фунтов сорок лишних. И потом, ползанье – как гольф. Тренироваться надо смолоду.

Прислушавшись, он решил, что это засада. Субъект подстерегает его с револьвером. Конечно, при оружии неважно, силен ты или нет, но миллионер рассуждал не очень ясно.

Что бы тут сделал индеец? Обошел бы врага. Так. Он двинулся влево и вскоре вылез на полянку. Там он понял, почему нет треска – сучки сменились мхом. Кроме того, место было знакомым. Прямо перед ним, в лунном свете, стояла студия лорда Уэзерби. В нее входили две темные фигуры.

Он отполз под кусты и задумался. Зачем грабителям идти к хозяину? Шли бы в дом, если хотят грабить, он совсем близко. Но они направились в мастерскую. Вот, прекрасно видно, сперва – он, потом – она, вроде за него держится.

Подползти поближе? Индеец бы так сделал? Вряд ли, тут нужны помощники. Но вот они встали, вроде бы прислушались. Мужчина уже не нес мешка. Сказав что-то друг другу, они подались вправо, к лесу. Вскоре их шаги утихли. Он бросился к мешку – и понял, что у него нет спичек.

Пока он искал их или фонарик (в студии света не было), раздались шаги. Несчастный богач выхватил револьвер из кармана и прислонился спиной к стене, готовый дорого отдать жизнь.

Дверь открылась.

– Сейчас зажгу, – сказал кто-то, и Пикеринг с облегчением узнал голос хозяина, а вскоре увидел его силуэт на светлом фоне.

– Э-хм! – сказал он.

Нервный лорд вскрикнул и выскочил из студии.

– Там кто-то есть!

Послышался спокойный голос хозяйки:

– Чепуха. Кто там может быть?

– Я слышал. Он на меня зарычал.

Пикеринг решил его успокоить.

– Не бойтесь, – сказал он.

– Слышишь? – спросил лорд.

– Кто это? – сказала леди за дверью.

– Я, Пикеринг.

Дверь осторожно открылась.

– Вы?

– Да. Все в порядке.

– Что именно? – рассердился лорд. – Какой порядок? Почему вы тут прячетесь и лаете на людей? Я язык прикусил. В порядке, видите ли!

Пикеринг вылез из укрытия. Лорд Уэзерби смотрел сердито, леди Уэзерби – с интересом. Была тут и Клара, в красивой белой шали.

– Ой, что это! – вскричала леди.

Пикеринг заметил, что держит револьвер.

– А… – сказал он и сунул его в карман.

– Лает на людей… – ворчливо заметил хозяин.

– Что вы тут делаете, Дадли? – спросила Клара.

Голос у нее был странный и напряженный. Можно было подумать, что она сердится. Взгляд оставлял желать лучшего; так не глядят на женихов. Сегодня, совсем недавно, она тоже была странновата. Читала письмо, судя по марке – из Англии, вроде бы огорчалась. Он спросил, не плохие ли новости, но она сказала: «Нет». Он не поверил; должно быть, опять что-нибудь с Перси, он такой болезненный. И тогда и теперь какая-то она… другая. Что-то произошло…

– Да, – сказала леди, – что вы тут делаете? Мы зашли посмотреть холст, что-то неладно с глазами, а вы сидите в темноте с пушкой. Что случилось?

– Это долгая история, – сказал Пикеринг.

– Что ж, времени у нас много.

– Помните того субъекта, который глядел в окно? Он говорил, что знает Клару.

– Что вы к нему привязались?

– Я шел за ним.

– Откуда?

– От этой фермы. Они с той девицей пошли в лес. Я думал, они идут в ваш дом, но они заглянули сюда.

– Зачем?

– Вот и я хотел выяснить.

– А! – не без радости вскричал лорд. – Они пришли за картиной. Известное дело… музеи… Леонардо… Гейнсборо… – Он зажег лампу и разочарованно протянул: – Она здесь.

– Ну и хорошо, – сказала, входя, хозяйка. – Зачем нам терять… О!

Лорд резко повернулся. Леди опустилась на колени.