Голоса любви на путях войны - Наталья Александровна Веселова

В Москве открыто много коммерческих магазинов, в них есть все-все, даже устрицы, но цены очень высоки. Те, кто имеет литер «А» или «Б», те еще имеют лимитную книжку на 25 % скидки, они могут покупать там. Димушка, если бы ты жил здесь, то мы жили бы неплохо, а мне так и совсем было бы легко. Ведь все – Конов, Пекель, Ванчиков и другие – они живут, пожалуй, лучше, чем раньше. Получают три-четыре тысячи в месяц и разные литеры.

Да, Димушенька, еще скажу тебе о самом главном, что лежит у меня камнем на душе. Я тебе писала, обещала Олино фото. Я достала бумаги, сняла ее, и мне был назначен срок, когда будут готовы карточки, и я тебе писала в твердой уверенности, что вышлю их. Но случилось непредвиденное: в назначенный день они не были готовы, в следующий также. И я ходила, ходила безрезультатно, но имея еще надежду. Но вот в один день пришла – а там фотографа не оказалось, был другой, который заявил, что его предшественник снят с работы и арестован, карточек моих нет, и он помочь мне ничем не может.

Теперь же Мура достала на работе бумаги, и мы все снимемся, только немного поправимся.

Главное, ты пиши мне. Ну, разве ты не знаешь, какое страдание ты мне доставляешь, когда не пишешь? Доченька твоя очень выросла, игрушек у нее много, есть и куклы, и мишки, и тележки разные. Молоко настоящее я ей иногда покупаю на рынке, потому что выдают не настоящее молоко, а солодовое. Сахар тоже иногда покупаю ей на рынке. И мой паек – крупы и кондитерские изделия – кушает только она, я ее балую по возможности. Ведь она еще очень маленькая и ничего хорошего еще не видела. Уж в этом году 26 мая, ее рождение, мы отпразднуем, ты, как специально, прислал муку, напечем пирогов, куплю чего-нибудь сладкого в коммерческом, ведь на картошку деньги тратить пока не придется. Ну, и получу вино по карточке. Обычно я вино и водку продаю или меняю на картошку. Да и вообще, Димушенька, меня жизнь научила многому. Находить выход из безвыходного положения, которое нередко бывает, потому что картошка поглощает все средства. Ну, ладно, теперь я хоть поживу беззаботно!

Ну так, Димушечка, пиши мне и пиши чаще, может быть, какое-нибудь письмо и дойдет до меня. Ну, никак не наладится наша переписка!

Привет тебе от всех сотрудников. Леша посылает тебе тоже письмо. Сегодня с обеда я ушла с работы, чтобы написать это письмо и отвезти его по адресу, оставленному мне. Сама повезу, я твоих посланцев не видела. Постараюсь сегодня увидеть.

Будь здоров и счастлив, береги себя для меня. Ведь твоя Руша все так же горячо любит своего Димушеньку, моего милого мужа. Скорей бы только ты вернулся! Как хорошо мы будем жить! Комнату снимем. Только бы ты вернулся скорей. (…) Такая тоска иногда охватывает сердце. Ведь уже без малого три года мы в разлуке. Сколько испытаний выпало на нашу долю! Но ничего – зато, сколько радости, сколько жизни впереди! Мы сумеем быть с тобой очень счастливыми.

Слышал ли ты по радио песню «Темная ночь» в исполнении Козловского? Она из фильма «Два бойца». Когда я ее слушаю, она проникает мне в самое сердце, и навертываются слезы. Как будто ты, любимый, говоришь мне это.

Ну, роднушечка, до свидания. Жду тебя, уж как тебя жду! Целую горячо и бесконечно. Доченька тебя целует и ждет скорей своего папочку. Еще раз обнимаю и целую. Пиши и люби меня.

Твоя навсегда жена, очень любящая тебя Руша».

Тамаре дали на работе три сотки земли по Октябрьской дороге под огород – после Кинели уж было не привыкать, полагаю… Она боялась надеяться на возвращение мужа всерьез – и правильно… Дочка тяжело переболела корью… Встает в бабушкиных письмах и странная, почти фантасмагорическая картина Москвы конца Отечественной войны. Обратите внимания, любители утверждать, что «при Советской власти» все были равны в скромности, а драматическое расслоение общества появилось лишь с приходом ниспровергателей. Своими глазами можно прочитать в бабушкиных письмах про коммерческие магазины, в которых продавались даже живые устрицы (идите, купите устриц весной 2017-го), но, увы, покупать там могли только те, у кого имелись какие-то таинственные литеры А и Б, дающие право на некие заповедные книжки для скидки 25%. Пишет мужу молодая моя бабушка, что ее начальники живут лучше, чем до войны! Она же попыталась всего лишь сняться с ребенком, достала фотобумаги… Фотограф сфотографировал их с Олей, но был арестован – пропал! (Фотографа-то за что?) Нет фоточек… Но… всем смертям назло – собирается праздновать день рождения дочки, купить в коммерческом конфет (оба пишут «конфекты»), испечь пирогов – даже вино получат по карточкам! И все будет – по-настоящему. После Кинели – какая все это, должно быть, особая отрада…

Это не первое письмо военных лет, в котором упомянут один из бессмертных «хитов» того времени: «Темная ночь» или «Землянка». Наверное, я не преувеличу, если скажу, что каждый без исключения человек, испытавший в те годы фронтовую разлуку – по обе стороны линии фронта! – считал героем этих песен именно себя. Такие вот два идеальных попадания в десятку. За каждую из этих двух песен авторы должны были получить по Звезде Героя – ибо мощный вклад в дело Победы внесли их творения!

По мере того, как явно приближался конец войны, как росла уверенность в чудесной Победе, тон писем Тамары и Димитрия постепенно менялся, становился более сдержанным, некая чуткая настороженность сквозила в них. Нет, это было не угасание чувств, подточенных долгой разлукой (действительно, в одном из писем бабушка замечает, что разлука их оказалась дольше, чем совместная жизнь до войны), это было постепенное осознание громадности того, что приближалось, – Победы. К ней тоже надо было готовить сердце, чтобы оно не разорвалось однажды, а самим – внутренне дорасти до приятия предстоящего. Следовало как бы почистить перья, смыть военную грубость бытия, коркой за годы налипшую, смелей и глубже вдохнуть издалека идущую весну – очеловечиться.

Тамара надеется, что скоро ей предстоит не жертвенно ждать мужа, а жить с ним – новым после того, что испытано, а, между тем, и сама она – другая. Встретятся не те люди, которые полюбили друг друга в конце тридцатых, поженились, полные надежд на лучшее, родили дитя, а