Энн из Зеленых Мезонинов - Люси Мод Монтгомери

пригласила меня приходить почаще, а Диана, стоя у окна, посылала мне воздушные поцелуи всю дорогу, пока я шла до Аллеи Влюблённых. Уверяю, Марилла, я с большим удовольствием придумаю особую новую молитву в честь такого дня.

Глава XIX

Концерт, неожиданность и признание

– Марилла, можно мне на минутку сбегать к Диане? – спросила одним февральским вечером Энн, стремительно сбегая по лестнице из восточного мезонина.

– Ну и зачем тебе шататься где-то на ночь глядя? – сухо ответила Марилла. – Вы с Дианой шли вместе из школы, а потом ещё добрых полчаса стояли под снегом и трещали без умолку, как сороки. Так что можно и до завтра потерпеть.

– Но она хочет меня видеть, – взмолилась Энн. – Она хочет сказать мне что-то очень важное.

– С чего ты взяла?

– Она подала мне сигнал. Мы придумали, как нам переговариваться, когда мы дома. Мы ставим на подоконник свечу и водим перед ней картонкой. Получается, что свет в окне мигает. Мы придумали разные сигналы. Это была моя идея.

– Не сомневаюсь, – выразительно сказала Марилла. – Того и гляди загорятся шторы от этого вашего общения.

– Марилла, мы очень осторожны, честное слово! И это так увлекательно! Если свет мигает дважды, это значит: «Ты здесь?» Три раза – «да», а четыре – «нет». Пять раз – «Приходи как можно скорее, у меня есть важная новость». Диана мигнула пять раз, и я просто сгораю от любопытства.

– Что ж, можешь больше не сгорать, – с иронией сказала Марилла. – Сходи, но чтобы через десять минут была дома.

Энн и впрямь вернулась в назначенный срок, хотя вряд ли хоть одна душа смогла бы понять, каких усилий ей стоило обсудить с Дианой её важную новость всего за десять минут. Но даром эти минуты точно не пропали.

– Ах, Марилла, представляете! Завтра ведь у Дианы день рождения. Так вот её мать разрешила ей пригласить меня после школы, и я даже могу остаться на ночь. А ещё приедут её двоюродные сёстры из Ньюбриджа. Они возьмут большие сани, и мы все вместе поедем на концерт дискуссионного клуба, если вы, конечно, мне разрешите. Марилла, вы ведь разрешите? Ох, я так взволнована!

– Можешь не волноваться, поскольку ты не пойдёшь. Спи лучше дома в своей постели, а что до этого клуба, так это полная чушь. Нечего маленьким девочкам шататься по таким местам.

– Я уверена, что концерт дискуссионного клуба – это вполне приличное событие, – возразила Энн.

– Не спорю. Но тебе не пристало ходить по всяким концертам, да ещё и в ночные часы. Для детей это занятие неподобающее. Странно, что миссис Барри отпускает Диану.

– Но ведь это такой особенный случай, – сказала Энн, с трудом сдерживая слёзы. – У Дианы день рождения только один раз в год. Это же не какое-то обыденное событие. Присси Эндрюс будет декламировать «Не раздастся звон вечерний» [7]. Марилла, это такое высоконравственное произведение, я уверена, что мне было бы полезно его послушать. А хор исполнит четыре трогательные песни, они очень похожи на псалмы. Кстати, даже пастор там будет, да-да! Он произнесёт наставление. Это будет почти как проповедь. Марилла, ну пожалуйста, можно мне пойти?

– Энн, я уже всё сказала. Снимай обувь и иди спать. Уже девятый час.

Энн решилась выложить последний козырь:

– А ещё миссис Барри сказала Диане, что мы можем лечь спать в комнате для гостей. Только представьте, какая это честь для вашей маленькой Энн.

– Придётся без этой чести обойтись. Ступай в постель, и чтобы я больше ни слова не слышала.

Когда Энн, заливаясь слезами, поднялась к себе в комнату, Мэттью, который всё это время, казалось, крепко спал на кушетке, открыл глаза и твёрдо заявил:

– Ну, Марилла, я считаю, надо её отпустить.

– А я так не считаю, – возразила Марилла. – Кто её воспитывает, я или ты?

– Хм, ну ты, конечно, – признал Мэттью.

– Вот и не вмешивайся.

– Ну я не вмешиваюсь. Я ведь просто выразил своё мнение. А моё мнение, что надо её отпустить.

– Ты бы и на Луну её отпустил, вздумай она туда отправиться, уж в этом я не сомневаюсь, – любезно ответила Марилла. – Я бы ещё могла разрешить ей переночевать у Дианы, но эту затею с концертом не одобряю. Она там непременно простудится, да ещё забьёт голову всякой чепухой. Слишком возбудится и потом неделю не сможет прийти в себя. Я прекрасно разбираюсь в её характере, Мэттью, и мне знать лучше.

– Я считаю, надо её отпустить, – твёрдо повторил Мэттью. Он не был силён в ораторском искусстве, но всегда упорно держался своего мнения. Марилла беспомощно вздохнула и замолкла.

На следующее утро, когда Энн мыла в кладовой посуду после завтрака, Мэттью, уже выходя из дома, вновь сказал Марилле:

– Я считаю, надо её отпустить.

На мгновение лицо Мариллы исказило выражение, которое приличными словами не описать. Затем она покорилась неизбежному и колко сказала:

– Хорошо, пускай идёт, раз ты никак не успокоишься.

Энн вылетела из кладовой с мокрой тряпкой в руке.

– Ах, Марилла! Прошу, повторите эти дивные слова!

– Думаю, одного раза достаточно. Это всё Мэттью, а я умываю руки. Если ты подхватишь воспаление лёгких, ночуя в чужой постели или выйдя после концерта из душного зала на мороз, то вини не меня, а Мэттью. Энн Ширли, ты жирную воду по всему полу разбрызгала. Ну что за нерадивый ребёнок!

– Ох, я знаю, что я для вас сущее наказание, – с раскаянием сказала Энн. – Я совершаю так много ошибок. Но только подумайте обо всех тех ошибках, которые я могла бы совершать, но не совершаю. Я сейчас схожу за песком и ототру все пятна. Ах, Марилла, как я мечтала пойти на концерт! Я ещё никогда не бывала на концертах, и когда девочки в школе про них говорили, я чувствовала себя совершенно лишней. Вы даже не представляли, как сильно мне хотелось пойти, но Мэттью всё понял. Мэттью всегда меня понимает, и какое это счастье – быть понятой!

Весь день Энн была так взволнована, что совсем не думала об уроках. Гилберт Блайт превзошёл её в правописании и оставил далеко позади в устном счёте. Однако это унижение казалось Энн не таким горьким, ведь впереди её ждали концерт и ночь в комнате для гостей. Они с Дианой весь день только и делали, что говорили о предстоящем событии, и любой учитель строже мистера Филлипса непременно подверг бы их суровому наказанию.

Энн знала, что не перенесла бы этого дня, если бы её не отпустили на концерт: все в школе только о нём и говорили. Дискуссионный