Энн из Зеленых Мезонинов - Люси Мод Монтгомери

что за столом как будто бы чего-то не хватает. Утром, когда вы оставили меня за главную, я твёрдо решила не предаваться грёзам и думать только о делах. Всё шло хорошо, пока я не поставила пирог в духовку, – в этот миг мною вдруг овладело непреодолимое искушение представить, что я заколдованная принцесса, заточённая в одинокой башне, и ко мне скачет прекрасный принц на вороном коне. Вот так я и забыла про пирог. И я даже не заметила, что накрахмалила носовые платки. За глажкой я пыталась придумать название для нового островка, который мы с Дианой нашли выше по ручью. Марилла, это такой очаровательный уголок! Там растут два клёна, а ручей так красиво его огибает. И вдруг меня осенило: Остров Королевы Виктории! Мы открыли его в день рождения королевы, и к тому же мы с Дианой – её верные подданные. Но мне правда жаль, что так вышло с пирогом и с платками. Я так хотела сделать всё безупречно, ведь сегодня годовщина. Марилла, вы помните, что случилось в этот день год назад?

– Нет, ничего особенного не припоминаю.

– Ах, ведь в этот день год назад я приехала в Зелёные Мезонины! Никогда его не забуду. Этот день перевернул всю мою жизнь. Для вас он, конечно, не так важен. Я уже целый год здесь живу, и как же я счастлива! Правда, и неприятности со мной случались, но ведь ошибки можно загладить. Скажите, Марилла, вы не жалеете, что оставили меня?

– Нет, не могу сказать, что жалею, – ответила Марилла, которая порой удивлялась, как вообще жила до того, как в Зелёных Мезонинах появилась Энн. – Нет, не то чтобы жалею. Если ты доделала уроки, то сбегай к миссис Барри и попроси её одолжить выкройку для фартука, как у Дианы.

– Ой… но… но уже слишком темно! – воскликнула Энн.

– Темно? Да ведь только сумерки. Помнится мне, ты и не в такое время к ним бегала.

– Я схожу рано утром! – живо предложила Энн. – Встану на рассвете и схожу.

– Что за глупости? Я сегодня же хочу выкроить тебе новый фартук. Иди, да побыстрее.

– Тогда я пойду в обход по дороге, – сказала Энн, неохотно беря шляпу.

– Вот ещё! По дороге ты потеряешь добрых полчаса!

– Но я не могу пойти через Лес Призраков! – в отчаянии воскликнула Энн.

Марилла уставилась на неё.

– Лес Призраков? Ты с ума сошла? Это что ещё за ерунда?

– Это еловый лес за ручьём, – шёпотом ответила Энн.

– Чушь! Никаких лесов призраков не бывает. Кто тебе этот вздор наговорил?

– Никто. Мы с Дианой просто представили, что в этом лесу живут призраки, – призналась Энн. – Все места вокруг такие… такие… заурядные. Мы это просто придумали, чтобы было интереснее. Ещё в апреле. Лес с призраками – это так романтично. Мы выбрали наш ельник, потому что там всегда очень мрачно. И мы придумали самые жуткие вещи. Как раз в этот вечерний час вдоль ручья бродит дама в белом, она заламывает руки и жалобно стонет. Её появление предвещает смерть кого-то из родных. А у Рощи Праздных Грёз обитает дух убитого ребёнка: он подкрадывается сзади и кладёт ледяные пальцы на твою руку… вот так. Меня от одной мысли дрожь пробирает! А ещё по тропе мрачно бродит безголовый мужчина, а меж ветвей зловеще скалятся скелеты. Нет, Марилла, я теперь ни за что не пойду через Лес Призраков после заката. Из-за деревьев непременно протянутся бледные руки и схватят меня!

– Это где такое слыхано! – вырвалось у Мариллы, которая слушала весь рассказ в немом изумлении. – Энн Ширли, неужели ты всерьёз веришь в эту нелепую чушь, которую сама же и придумала?

– Не то чтобы верю… – замялась Энн. – То есть днём-то я, конечно, не верю. Но с наступлением темноты всё меняется. Именно тогда выходят призраки.

– Энн, призраков не существует.

– Ах, но они существуют! – с жаром воскликнула Энн. – Я знаю людей, которые их видели. И это люди вполне почтенные. Чарли Слоун рассказывал, что его бабушка видела, как его покойный дед гнал домой коров, и это через год после похорон! Вы же знаете, бабушка Чарли не стала бы сочинять. Она очень набожная. А отца миссис Томас однажды ночью преследовал огненный ягнёнок с отрубленной головой, которая болталась на последней шерстинке. Он сказал, что это дух его брата предупреждает, что через девять дней он умрёт. Правда, умер он через два года, но ведь умер! А Руби Гиллис сказала…

– Энн Ширли, – твёрдо прервала её Марилла, – я запрещаю тебе впредь нести такую чепуху. Я всегда подозревала, что добром это твоё буйное воображение не кончится, и подобных рассказов я не потерплю. Немедленно отправляйся к Барри и иди через лес, будет тебе уроком. И чтобы я больше ни слова не слышала ни о каких призраках.

Ужас Энн был неподделен. Воображение её до того разыгралось, что тёмный еловый лес вселял в неё настоящий смертельный страх. Сколько она ни умоляла и ни рыдала, Марилла оставалась непреклонной. Она решительно повела бедную дрожащую выдумщицу к ручью, где велела ей немедленно перейти мост и отправиться прямиком в сумрачные владения стенающих женщин и безголовых призраков.

– Марилла, ну как вы можете быть такой жестокой? – всхлипывала Энн. – А что, если меня всё же схватит и утащит какой-нибудь призрак?

– Вот и проверим, – безжалостно ответила Марилла. – Мигом отучишься населять леса призраками. Я не передумаю. Шагай, и без разговоров.

И Энн зашагала. Вернее, спотыкаясь, перебралась через мост и, вся дрожа, побрела вперёд по жуткой, погружённой в мрак тропе. Она запомнила эту дорогу на всю жизнь. Теперь она горько раскаивалась, что дала своему воображению такую волю. Страшные чудовища поджидали её за каждым деревом, протягивая костлявые ледяные руки, чтобы схватить перепуганную девочку, которая сама их и придумала. От кусочка берёзовой бересты, подхваченного ветром и промелькнувшего над тёмной землёй, её сердце застыло от ужаса. От протяжного стона двух старых сучьев, цепляющихся друг за друга, на лбу выступил пот. Тени летучих мышей в темноте над головой казались ей крыльями потусторонних созданий. Добравшись наконец до поля мистера Уильяма Белла, она промчалась по нему так, словно за ней гналось целое войско бледных призраков, добежала до кухонных дверей дома Барри и попросила выкройку, едва переводя дух. Дианы дома не было, так что не было и предлога задержаться. Пришлось сразу же отправиться в ужасный обратный путь. Энн шла с закрытыми глазами, готовая скорее расшибиться о торчащие ветви, чем встретиться взглядом с каким-нибудь белым видением. Когда Энн наконец, спотыкаясь, перешла бревенчатый мостик, она с облегчением прерывисто вздохнула.

– Ну что, никто