Энн из Зеленых Мезонинов - Люси Мод Монтгомери

– Ладно, делай что хочешь, – сказала Марилла, которая не хотела уступать ни миссис Барри, ни кому бы то ни было. – Оставь только место для блюд.

Энн всей душой отдалась украшению стола, стараясь во что бы то ни стало затмить саму миссис Барри. Вооружившись многочисленными папоротниками, ветвями шиповника и врождённым чувством прекрасного, она превратила стол в настоящее произведение искусства, от красоты которого пасторская чета в один голос ахнула.

– Это Энн постаралась, – сухо, но справедливо заметила Марилла. Миссис Аллан одобрительно улыбнулась, и у Энн от счастья перехватило дыхание.

Мэттью тоже сидел со всеми, но лишь высшим силам да Энн было ведомо, как удалось его завлечь. Он так стеснялся и волновался, что Марилла уже на его присутствие и не надеялась, но Энн так ловко с ним управилась, что теперь он сидел за столом в своём лучшем костюме и в белом воротничке, вполне любезно беседуя с пастором. Правда, с миссис Аллан он не обмолвился ни словом, но иного, пожалуй, ожидать и не следовало.

Всё шло просто прекрасно, пока не пришло время для бисквитного торта. Миссис Аллан, у которой от разнообразия яств уже голова шла кругом, от него вежливо отказалась. Марилла, заметив разочарование на лице Энн, с улыбкой сказала:

– Миссис Аллан, вам непременно стоит попробовать торт. Энн специально для вас его приготовила.

– В таком случае не смею отказаться, – рассмеялась миссис Аллан, кладя себе угощение. Её примеру последовали мистер Аллан и Марилла.

Стоило миссис Аллан положить в рот довольно крупный кусок, как по её лицу скользнуло весьма странное выражение, однако она не проронила ни слова и полностью всё прожевала. Заметив это выражение, Марилла тут же поспешила сама попробовать торт.

– Энн Ширли! – воскликнула она. – Да что ты вообще сюда положила?!

– Я всё делала по рецепту! – с надрывом ответила Энн. – Неужели невкусно получилось?

– Невкусно? Да это просто отвратительно! Мистер Аллан, даже не пробуйте. Энн, вот попробуй сама. Что ты туда добавила?

Энн откусила кусочек торта и вспыхнула от стыда.

– Ванилин, соду… – залепетала она. – Ах, Марилла, должно быть, это всё сода! Я так и знала, что с этой со…

– Оставь ты эту соду! Принеси ванилин, который ты положила.

Энн убежала в кладовую и вернулась с полупустой бутылочкой с какой-то коричневой жидкостью и этикеткой, которая гласила: «Лучший ванилин».

Марилла взяла бутылочку, открыла её и поднесла к носу.

– Энн, ради всего святого, это же болеутоляющее! На прошлой неделе я разбила от него флакон и перелила остатки в эту старую бутылочку из-под ванили. Полагаю, отчасти это моя вина, следовало тебя предупредить… но скажи на милость, ты что, не могла её понюхать?

От такого унижения у Энн из глаз хлынули слёзы.

– Я нюхала, но у меня такой сильный насморк! – и с этими словами она умчалась в свою комнату, где рухнула на кровать и продолжила безутешно плакать.

Вскоре на лестнице раздались лёгкие шаги, и кто-то вошёл в комнату.

– Марилла, я опозорена навеки, – не поднимая головы, всхлипнула Энн. – Все об этом узнают, в Эвонли всегда все обо всём узнают. И вечно будут помнить. Диана спросит меня, как вышел торт, и мне придётся сказать правду. На меня будут показывать пальцем и говорить: вот эта девочка, которая положила в торт болеутоляющее. Гил… то есть мальчики в школе будут постоянно меня дразнить. Ах, Марилла, если в вас есть хоть капля христианского сострадания, не заставляйте меня сейчас мыть посуду. Я всё вымою, когда мистер и миссис Аллан уйдут. Я никогда больше не смогу посмотреть миссис Аллан в глаза. Она, наверное, решит, что я хотела её отравить. Миссис Линд говорит, что знает одну сироту, которая пыталась отравить свою благодетельницу. Но ведь болеутоляющее не ядовито! Его ведь можно принимать внутрь, только не в тортах. Марилла, можете сказать об этом миссис Аллан?

– Почему бы тебе не сказать ей об этом самой? – раздался в ответ весёлый голос.

Энн стремительно поднялась и увидела у своей кровати миссис Аллан, та смотрела на неё с доброй улыбкой.

– Милая моя девочка, не нужно так плакать, – сказала она, искренне встревоженная трагическим выражением лица Энн. – Это же просто забавная оплошность, с любым такое может случиться.

– Нет, такое может случиться только со мной, – понуро ответила Энн. – Я так хотела испечь для вас вкусный торт.

– Знаю, знаю, милая. И я ценю твою доброту и заботу ничуть не меньше, чем если бы он удался. Ну, не плачь, пойдём лучше в сад, и ты покажешь мне свой цветник. Мисс Катберт сказала, что ты сама за ним ухаживаешь. Я так люблю цветы, и мне очень хочется на него посмотреть.

Немного утешившись, Энн покорно последовала за миссис Аллан, думая о том, как же ей повезло, что в ней она нашла родственную душу. О торте больше никто не вспоминал, и когда гости ушли, Энн осознала, что вечер прошёл куда приятнее, чем она ожидала, принимая во внимание столь ужасное происшествие. И всё же она глубоко вздохнула:

– Марилла, разве не прекрасно осознавать, что завтра будет новый день без ошибок?

– Уверена, ты найдёшь, как его ими заполнить, – отозвалась Марилла. – В этом деле с тобой никто не сравнится.

– Знаю, – печально признала Энн. – Но разве не радует, что есть во мне такая похвальная черта: я никогда не повторяю прежних ошибок!

– Не знаю, много ли в этом пользы, если ты каждый раз совершаешь новые.

– Ах, Марилла, понимаете, ведь должен существовать предел числу ошибок, которые может совершить человек. И когда я их все совершу, они просто закончатся! Это так успокаивает.

– Отнеси-ка этот торт свиньям. Такое даже Джерри Бюоту есть не стоит.

Глава XXII

Энн идёт в гости

– Ну а теперь-то что случилось? – спросила Марилла у счастливой Энн, когда та вернулась с почты. – Неужто нашла очередную родственную душу?

Радостное волнение, словно вуаль, обволакивало Энн, светилось в её глазах и озаряло каждую черту. Она примчалась, порхая, словно фея, подхваченная ветерком, купаясь в мягком свете августовского солнца и ленивых вечерних тенях.

– Нет! Но знаете что? Я завтра приглашена на чай в пасторский дом! Миссис Аллан оставила для меня на почте письмо. Только взгляните: «Для мисс Энн Ширли из Зелёных Мезонинов». Меня впервые назвали «мисс»! Какой меня от этого охватил трепет! Я навеки сохраню её письмо среди самых дорогих сокровищ.

– Миссис Аллан говорила, что хочет по очереди пригласить на чай всех своих учеников, – хладнокровно отозвалась Марилла