Энн из Зеленых Мезонинов - Люси Мод Монтгомери

И впрямь сбылось ещё одно заветное желание Энн: измученная болью, она совершенно лишилась чувств.

Мэттью бросил работу в поле и немедленно привёл доктора. Дело оказалось серьёзным: Энн лодыжку не просто вывихнула, а сломала.

Вечером, когда Марилла поднялась в восточный мезонин, с кровати раздался жалобный голос бледной как полотно девочки:

– Марилла, вам ведь меня жаль?

– Сама виновата, – ответила Марилла, задёргивая шторы и зажигая лампу.

– И вот поэтому-то меня и должно быть жаль. Это меня ужасно мучает. Если бы я могла кого-то обвинить, то мне было бы куда легче. Но что бы вы сделали на моём месте? Если бы с вами поспорили, что вы не сможете пройти по коньку крыши?

– Я бы осталась на земле, и пускай спорят, сколько душе угодно. Глупости какие!

Энн вздохнула.

– Но у вас огромная сила воли. Я не такая. Я бы просто не вынесла насмешек Джози Пай. Она бы всю жизнь задирала нос. Мне кажется, судьба меня уже достаточно наказала, так что не сердитесь слишком сильно, пожалуйста. Оказывается, терять сознание совсем не приятно. И мне было ужасно больно, когда доктор вправлял мне лодыжку. Я не смогу выходить из дома шесть или семь недель и пропущу новую учительницу. К тому времени, как я вернусь в школу, она уже перестанет быть новой. И Гил… то есть все ребята меня обгонят. Ах, я такая несчастная! Но я постараюсь мужественно всё перенести, только не сердитесь на меня, пожалуйста.

– Ладно, ладно, я не сержусь. Везения тебе и впрямь не занимать, – посочувствовала Марилла. – Но, как ты сама сказала, тебе же от последствий и страдать. А теперь давай-ка поужинай.

– Хорошо, что у меня такое богатое воображение, да? Думаю, оно мне очень поможет пережить это время. Марилла, как вы думаете, чем занимают себя люди без воображения, если вдруг что-то ломают?

Энн ещё не раз за эти семь долгих недель благодарила судьбу за своё богатое воображение. Впрочем, были у неё и другие развлечения. За это время она приняла множество посетителей, и не проходило ни дня, чтобы не заглянул кто-нибудь из подруг. Они приносили ей цветы и книги и рассказывали все школьные новости.

– Все ко мне так добры, – счастливо вздохнула Энн в тот день, когда впервые смогла, прихрамывая, пройти по комнате. – Не очень-то приятно быть прикованной к постели, но есть в этом и хорошее. Я узнала, как много у меня друзей. Даже мистер Белл приходил. Он и впрямь прекрасный человек. Не родственная душа, конечно, но всё же он мне нравится, и мне очень жаль, что я критиковала его молитвы. Теперь я верю, что он правда произносит их искренне, просто привык говорить так, будто ему самому неинтересно. Он мог бы исправиться, если бы приложил немного усилий. Я ему весьма недвусмысленно на это намекнула. Рассказала, как сама стараюсь сделать свои молитвы интересными. А он рассказал мне, что мальчиком тоже сломал лодыжку. Не могу поверить, что мистер Белл когда-то был мальчиком. Видимо, даже у моего воображения есть свой предел. Когда я пытаюсь представить его в детстве, то всё равно вижу с седыми бакенбардами и в очках – точно таким, как сейчас, но маленьким. А вот миссис Аллан представить девочкой просто. Она приходила проведать меня уже четырнадцать раз. Марилла, этим ведь можно гордиться? Ведь у жены пастора, должно быть, столько забот! И после этого у меня всегда такое хорошее настроение! Она ни разу мне не сказала, что я сама виновата и что этот случай должен послужить мне уроком. Миссис Линд говорит это всякий раз, как приходит. Правда, по её голосу слышно, что хоть она и надеется, что я исправлюсь, но на самом деле совсем в это не верит. Даже Джози Пай приходила. Я приняла её как можно вежливее, думаю, она раскаивается, что решила со мной поспорить. Если бы я разбилась насмерть, то её бы всю жизнь терзали угрызения совести. Диана – настоящая подруга. Она каждый день приходила, чтобы скрасить моё одиночество. Как же мне хочется снова пойти в школу! Я слышала много таких чудесных историй о новой учительнице. Все девочки считают её совершенно очаровательной. Диана сказала, что у неё прелестные светлые кудри и восхитительные глаза. Она очень красиво одевается, а буфы на её рукавах самые пышные в Эвонли. Каждые две недели по пятницам у них проходят выступления, и все должны подготовить какой-нибудь отрывок или сценку. Я в таком предвкушении! Джози Пай сказала, что терпеть эти выступления не может, но у Джози просто нет воображения. Диана, Руби Гиллис и Джейн Эндрюс готовят на следующую пятницу сценку под названием «Утренний визит». По тем пятницам, когда нет чтений, они ходят в лес и изучают папоротники, цветы и птиц. А утром и вечером они делают гимнастику. Миссис Линд сказала, что это неслыханные новшества, а виной всему – учительница вместо учителя. А мне кажется, что всё это просто чудесно! Думаю, мисс Стейси окажется моей родственной душой.

– Одно можно сказать наверняка, – отозвалась Марилла. – Язык ты, упав с крыши, не повредила.

Глава XXIV

Школьники готовятся к концерту

Когда Энн наконец смогла пойти в школу, на дворе стоял великолепный октябрь, весь в багрянце и золоте. Утра были тихие, а долины наполнялись нежной дымкой: аметистовой, перламутровой, серебристой, розовой, дымчато-голубой. Казалось, словно дух осени специально разливает её по земле, чтобы солнце могло затем осушить. От густой росы поля сверкали, словно серебряная парча, а в лесных ложбинах лежали целые горы шелестящих листьев, которые так и манили по ним пробежаться. Над Берёзовой Тропой раскинулся золотой полог, а папоротники вдоль неё поникли и побурели. В самом воздухе витала какая-то особая свежесть, которая пробуждала в юных школьницах такое рвение, что они не ползли, как улитки, а легко и охотно бежали на уроки. Как же здорово было снова оказаться за своей коричневой партой рядом с Дианой, видеть кивающую через проход Руби Гиллис, передавать записки Кэрри Слоун и получать с задней парты кусочек смолы от Джулии Белл. Энн счастливо вздохнула, затачивая карандаш и наводя порядок в своих открытках. Жизнь, несомненно, представлялась необычайно интересной.

В новой учительнице она обрела ещё одного верного и отзывчивого друга. Мисс Стейси была жизнерадостной и чуткой молодой женщиной и обладала прекрасным даром завоёвывать сердца учеников и раскрывать в них самое лучшее как умственно, так и