Энн из Зеленых Мезонинов - Люси Мод Монтгомери

пойдёт глубокий коричневый цвет. Кстати, у Уильяма Блэра как раз появилась очень красивая ткань с шёлковым отливом. Может, мне самой его сшить? Ведь если шить будет Марилла, то Энн наверняка раньше времени проведает, а подарки-то обычно держат в секрете. Я всё сделаю. Нет-нет, что вы, мне не трудно! Я люблю шить. Примерю всё на моей племяннице, Дженни Гиллис, у них с Энн совершенно одинаковое телосложение.

– Что ж, я очень признателен, – сказал Мэттью, – и… ну… не знаю… но мне бы хотелось… По-моему, сейчас рукава как-то шьют не так, как раньше. Если вас не затруднит, то мне… мне бы хотелось, чтобы у Энн тоже такие были.

– С буфами? Ну конечно. Мэттью, даже не беспокойтесь. Я сошью платье по самой последней моде, – ответила миссис Линд. Когда Мэттью ушёл, она добавила про себя:

«Наконец-то у бедняжки появится приличная одежда. Марилла одевает её просто смехотворно, скажу я вам, и мне уже не раз хотелось ей это высказать. Но ведь Марилла советов не терпит и воображает, будто она, старая дева, знает о воспитании больше меня. Так всегда и бывает. Люди-то, которые детей растили, прекрасно знают, что нет в этом деле единых правил, все дети разные. А вот те, кто не растил, думают, будто всё просто, как дважды два: одно на другое умножил и получил нужный ответ. Здесь-то и кроется её ошибка. Ребёнок – это не арифметическая задачка. Марилла, наверное, думает, что эти её платья научат Энн смирению, но на деле они лишь посеют в её сердце зависть и горечь. Наверняка бедняжка видит разницу между своей одеждой и нарядами подруг. Подумать только: даже Мэттью заметил! Вот уж от кого не ожидала. Лет шестьдесят проспал – и вдруг проснулся!»

Все две недели до Рождества Марилла чувствовала: что-то с Мэттью нечисто. Отгадка нашлась только в сочельник, когда миссис Линд принесла в Зелёные Мезонины новое платье. В целом Марилла держалась достойно, хотя и вряд ли поверила дипломатическому объяснению миссис Линд, что платье доверили шить не ей, чтобы Энн не узнала о подарке раньше времени.

– Так вот почему Мэттью ходил с таким таинственным видом да всё посмеивался? – сказала она довольно сдержанно, но без злобы. – Так и знала, что он затеял какую-то глупость. Что ж, надо сказать, Энн в новых платьях не нуждалась. Осенью я уже сшила ей три добротных, тёплых и практичных платья, а всё остальное – излишняя роскошь. Да на одни эти рукава ушло столько ткани, что хватило бы ещё на целую блузку. Мэттью, ты только потворствуешь её самолюбию. Ей и так уже тщеславия не занимать. Ну надеюсь, она наконец будет довольна, а то столько мечтала об этих нелепых рукавах, хоть и просила у меня их только однажды. С каждым днём они всё больше и смешнее. Ну прямо надувные шары! Если так и дальше пойдёт, то через двери в них придётся боком проходить.

Мир встретил рождественское утро в прекрасном белоснежном убранстве. Декабрь выдался на редкость мягким, и все уже думали, что на Рождество снега не будет, однако за ночь Эвонли преобразился. Энн восторженно выглянула из окна, покрытого морозным узором. Ели в Лесу Призраков застыли в пушистом великолепии, берёзы и дикие вишни надели жемчужные ожерелья, вспаханные поля покрылись волнистым белым покрывалом, а воздух наполняла великолепная морозная свежесть. Энн, напевая, сбежала вниз, и её голос звонким эхом наполнил дом.

– С Рождеством, Марилла! С Рождеством, Мэттью! Какое сегодня чудесное утро! Я так рада, что выпал снег. Без него Рождество кажется каким-то ненастоящим, правда? Таким тусклым, коричневым и серым. Хорошо, что в этом году всё белое. И… ой… Мэттью, это мне? О, Мэттью!

Мэттью застенчиво развернул свёрток и протянул Энн платье, бросая смущённый взгляд на Мариллу, которая с преувеличенным пренебрежением наполняла чайник, но на самом деле весьма заинтересованно наблюдала украдкой.

Энн взяла платье и замерла в благоговейном молчании. Как оно было прекрасно! Его мягкая ткань красивого коричневого оттенка переливалась словно шелк, по юбке шли изящные оборки, верх был искусно украшен складочками по последней моде, а горловина – нежнейшим кружевом. А рукава! О, рукава были настоящим совершенством! От запястья до локтя шли длинные манжеты, а над ними – два роскошных буфа, разделённых сборками и бантами из коричневой шёлковой ленты.

– С Рождеством, Энн, – робко сказал Мэттью. – Что… что не так? Тебе не нравится? Ну что ты… что такое?..

Глаза Энн внезапно наполнились слезами.

– Не нравится? О, Мэттью! – Энн осторожно повесила платье на стул и всплеснула руками: – Мэттью, оно просто великолепно! Даже не знаю, как я смогу вас отблагодарить. Только взгляните на эти рукава! Ах, неужели я не сплю?

– Ну что ж, давайте завтракать, – прервала их Марилла. – Должна сказать, Энн, что, на мой взгляд, тебе не нужно было ещё одно платье. Но раз уж Мэттью тебе его подарил, то береги его. Миссис Линд ещё передала тебе ленту для волос. Тоже коричневую, в тон к платью. Ну, садись за стол.

– Как я могу завтракать в такой волнительный момент! – в восторге воскликнула Энн. – Завтрак – это слишком обыденно. Я бы лучше полюбовалась платьем. Как я рада, что рукава с буфами ещё в моде! Я боялась, что мода пройдёт, а я их так ни разу и не надену. Я бы этого просто не пережила! И до конца жизни не обрела бы покоя. И как мило со стороны миссис Линд подарить мне к нему ленту! Я чувствую, что теперь просто обязана стать самой примерной девочкой. В такие моменты мне очень жаль, что во мне столько недостатков, и я всегда даю себе слово исправиться. Только вот почему-то очень трудно сдержать обещание, столкнувшись с непреодолимым искушением. И всё-таки я очень-очень постараюсь.

Покончив с обыденным завтраком, Энн выглянула из окна и увидела Диану. Маленькая фигурка в малиновом пальто переходила по белоснежному бревенчатому мосту. Энн стремглав выбежала ей навстречу.

– Диана, с Рождеством! Ах, и какое это чудесное Рождество! Что я тебе покажу! Мэттью подарил мне такое красивое платье, а рукава! Лучше просто не придумаешь!

– Я тебе кое-что принесла, – запыхавшись, проговорила Диана. – Вот, держи. Тётя Джозефина прислала нам огромную посылку, а эта коробка для тебя. Я бы вчера принесла, но было уже поздно, а мне теперь как-то не по себе в Лесу Призраков в темноте.

Энн открыла коробку и заглянула внутрь. Сверху лежала открытка с надписью: «С Рождеством, малютка Энн!» – а под ней пара изящных туфелек с вышитыми бисером носами, атласными бантами и блестящими пряжками.

– Ах, –