Энн из Зеленых Мезонинов - Люси Мод Монтгомери

знал, что любая работа спорится у неё быстрее, если не отвлекать её несвоевременными возражениями. – Может, ты судишь слишком поспешно. Не говори пока про безответственность. Сначала убедись, что она тебя ослушалась. Может, всё ещё объяснится. Энн всегда так хорошо всё объясняет.

– Я велела ей остаться дома, а её нет, – возразила Марилла. – Не думаю, что это можно как-то объяснить. Я так и знала, что ты встанешь на её сторону. Но воспитываю её я, а не ты.

К тому времени, как ужин был готов, уже стемнело, а Энн так и не явилась. Не прибежала по бревенчатому мостику, не примчалась по Аллее Влюблённых, запыхавшаяся и раскаявшаяся. После ужина Марилла с угрюмым видом вымыла и убрала посуду. Собираясь спуститься в тёмный подвал, она поднялась в восточный мезонин за свечой, которая обычно стояла там на столике. Она зажгла свечу, обернулась и вдруг увидела Энн, которая лежала на кровати, уткнувшись лицом в подушки.

– Ну и ну! – в изумлении воскликнула Марилла. – Энн, ты что, спала?

– Нет, – прозвучал приглушённый ответ.

– Значит, ты заболела? – встревоженно спросила Марилла, подходя к кровати.

Энн глубже зарылась в подушки, словно желая навеки скрыться от людских взоров.

– Нет. Марилла, пожалуйста, не смотрите на меня и уходите. Я в пучине отчаяния. Мне всё равно, кто будет первым в классе, кто напишет лучшее сочинение или кто станет петь в воскресном хоре. Все эти мелочи теперь не важны, ведь я больше никогда не выйду из дома. Моя жизнь кончена. Пожалуйста, не смотрите на меня и уходите.

– Да что же это такое? – растерянно сказала Марилла. – Энн Ширли, что стряслось? Что ты натворила? Немедленно вставай и объяснись. Сию минуту, тебе говорят. Ну, так в чём дело?

Энн в отчаянии покорно сползла на пол.

– Посмотрите на мои волосы, – прошептала она.

Марилла подняла свечу и пристально всмотрелась в густые волны волос, ниспадавшие по плечам Энн. Вид у них и впрямь был весьма странный.

– Энн Ширли, что ты сделала с волосами? Да они же зелёные!

Пожалуй, даже зелёными назвать их было трудно, однако ни одно другое название не подошло бы для этого цвета. Волосы Энн производили жуткое впечатление: они были странного, тусклого, бронзово-зелёного оттенка, с беспорядочными рыжими прядями. За всю свою жизнь Марилла не видела ничего более чудовищного.

– Да, зелёные, – простонала Энн. – Я думала, не может быть ничего ужаснее рыжих волос. Но теперь я знаю, что зелёные – в десять раз хуже. О, Марилла, вы и представить не можете, до чего я несчастна!

– Не понимаю, как ты так умудрилась, но сейчас ты мне всё расскажешь, – сказала Марилла. – Пойдём в кухню, здесь слишком холодно. Расскажи всё как есть. Давно я ждала, что ты что-нибудь выкинешь. Целых два месяца не было у тебя неприятностей. Ну, так что ты наделала с волосами?

– Покрасила.

– Покрасила?! Покрасила! Энн Ширли, разве ты не знаешь, что это дурной поступок?

– Знаю, – признала Энн, – это немножко дурно. Но я подумала, что стоит немного побыть дурной, зато избавиться от рыжих волос. Я всё взвесила. И ещё, чтобы загладить вину, я собиралась вести себя очень хорошо во всём остальном.

– Что ж, если и красить волосы, то хотя бы в какой-нибудь приличный цвет, а не в зелёный, – язвительно заметила Марилла.

– Но я и не хотела красить их в зелёный, – понуро возразила Энн. – Если уж я решилась на дурной поступок, то хотела, чтобы он хотя бы принёс пользу. И он сказал, что волосы станут прекрасного цвета воронова крыла. Он твёрдо обещал. Разве я могла усомниться в его словах? Я знаю, каково это – когда тебе не верят. Миссис Аллан говорит, что мы не должны подозревать людей во лжи без веских доказательств. Теперь доказательство есть – зелёные волосы. Но тогда-то их не было, и я слепо поверила каждому его слову.

– Чьему слову? О ком ты?

– О торговце, который приходил сегодня днём. У него я купила краску.

– Энн Ширли, сколько раз я тебе говорила, чтобы ты не пускала в дом этих итальянцев! Если их поощрять, то они так и будут приходить.

– Я не пускала! Я помнила ваши наставления, поэтому вышла на крыльцо, плотно закрыла дверь и разглядывала его товары на ступеньках. К тому же это был не итальянец, а еврей из Германии. У него было столько интересных вещиц! И он рассказал мне, что усердно трудится, чтобы заработать денег и перевезти из Германии жену и детей. Он так трогательно о них говорил. Я захотела что-нибудь у него купить, чтобы помочь этому благородному делу. И тут мой взгляд упал на краску для волос. Он заверил, что это средство любые волосы окрасит в прекрасный цвет воронова крыла и никогда не смоется. Я тут же представила себя с роскошными чёрными волосами, и искушение оказалось непреодолимым. Но флакончик стоил семьдесят пять центов, а у меня оставалось всего пятьдесят от тех денег за кур. Мне кажется, у торговца было доброе сердце, потому что он сказал, что ради меня уступит и за пятьдесят, то есть, считай, даром. Так что я купила краску и, как только он ушёл, сразу нанесла её старой щёткой для волос, как написано в инструкции. Я использовала весь флакончик, и – ох, Марилла! – когда я увидела, в какой ужасный цвет окрасились мои волосы, я тут же раскаялась в своём дурном поступке. И продолжаю раскаиваться с тех самых пор.

– Что ж, надеюсь, твоё раскаяние пойдёт тебе на пользу, – строго сказала Марилла, – и ты наконец поймёшь, к чему приводит тщеславие. Ума не приложу, что теперь делать. Полагаю, для начала надо как следует вымыть голову, вдруг поможет.

Энн принялась мыть волосы, усердно натирая их мылом и окатывая водой, но всё было тщетно. С таким же успехом она могла попытаться отмыть свою естественную рыжину. Хоть честность торговца и можно было поставить под сомнение, в одном он не соврал: краска и правда не смывалась.

– Ах, Марилла, что же мне теперь делать? – всхлипывала Энн. – Я никогда этого не переживу. Люди забыли о моих прежних ошибках: о том, как я добавила в пирог болеутоляющее, как напоила Диану и как разозлилась на миссис Линд. Но этого они не забудут никогда. Все решат, что я не заслуживаю уважения. Ах, Марилла, «сети обмана ставя для других, мы сами часто путаемся в них» [12]. Хоть это и стихи, но в них есть правда. Как же будет смеяться Джози Пай! Марилла, я просто не смогу взглянуть в глаза Джози Пай.