Энн из Зеленых Мезонинов - Люси Мод Монтгомери

главную роль, её художественное чувство требовало большего внешнего соответствия. – Руби, тогда ты будешь королём Артуром, Джейн – Гвиневрой, а Диана – Ланселотом. Но сначала вам надо сыграть братьев и отца Элейны. Придётся обойтись без старого немого слуги, в лодке нет места для двоих, когда один лежит. Надо укрыть дно чернейшей парчой. Диана, старая чёрная шаль твоей матери как раз подойдёт.

Раздобыв шаль, девочки расстелили её в лодке, Энн улеглась на дно, закрыла глаза и сложила руки на груди.

– Ой, она и правда совсем как мёртвая, – взволнованно прошептала Руби Гиллис, глядя на неподвижное бледное личико под пляшущими тенями берёз. – Девочки, мне страшно. Думаете, так можно играть? Миссис Линд говорит, что любое притворство – это ужасный грех.

– Руби, не упоминай миссис Линд, – строго сказала Энн. – Это всё портит. Мы сейчас в Камелоте. А Камелот был сотни лет назад, миссис Линд тогда ещё не родилась. Джейн, дальше командуй ты. Не может же Элейна говорить, она умерла.

Джейн не подвела. Покрова из золотой парчи не нашлось, но его превосходно заменила старая накидка на фортепиано из жёлтого японского крепа, а вместо белой лилии в руки Энн вложили длинный синий ирис, который смотрелся ничуть не хуже.

– Теперь всё готово, – сказала Джейн. – Мы должны поцеловать её безмятежный лоб и как можно печальнее попрощаться. Диана, ты говори: «Сестра, прощай навеки!» А ты, Руби: «Прощай, милая сестра!» Энн, ради всего святого, улыбнись немного. Ты же знаешь, что «губы Элейны застыли словно в улыбке». Да, вот так. А теперь толкаем.

Лодка отчалила, с неприятным скрежетом задев дном старую сваю. Диана, Джейн и Руби подождали мгновение, пока лодку не подхватило течение, а затем бросились бегом через лес и дорогу к дальнему мысу, где им, вернее Ланселоту, Гвиневре и королю Артуру, надлежало встретить деву лилий.

Несколько минут Энн, медленно плывя вниз по течению, всем сердцем наслаждалась романтичностью происходящего. Однако затем случилось нечто совершенно лишённое романтики: лодка начала протекать. Неожиданно воскресшая Элейна тут же вскочила на ноги, схватила золотой покров и чернейшую парчу и в оцепенении уставилась на огромную трещину в днище ладьи, сквозь которую ручьём лилась вода. Острая свая у помоста сорвала обшивку лодки. Энн этого не знала, но сразу же поняла всю опасность своего положения. Совсем скоро лодка наполнится водой и пойдёт ко дну, не доплыв до дальнего мыса. А где же вёсла? Остались у помоста!

Энн сдавленно вскрикнула, но некому было её услышать. Она вся побледнела, но не потеряла самообладания. Оставалось только одно.

– Я ужасно перепугалась, – призналась она на следующий день миссис Аллан. – Я ждала, пока лодка доплывёт до моста, но время тянулось мучительно медленно, а вода всё прибывала и прибывала. Я так молилась, миссис Аллан, молилась всем сердцем, но с открытыми глазами, потому что понимала, что если Господь поможет мне, то он поднесёт лодку близко к сваям моста, чтобы я смогла ухватиться. Вы ведь знаете, это просто старые стволы со всякими сучками и выступами. Так что я молилась, но и сама внимательно следила, чтобы не упустить момент. Я просто повторяла снова и снова: «Боже милостивый, пожалуйста, отнеси лодку к свае, а уж я сделаю всё остальное». В таких обстоятельствах не до красноречивых молитв. Но Господь меня услышал! Лодка натолкнулась прямо на сваю, и я, перекинув шарф и накидку через плечо, вскарабкалась на большой, посланный мне свыше сук. Так я на нем и стояла, цепляясь за скользкую сваю, и не могла ни подняться, ни спуститься. Всё это было очень неромантично, но тогда я об этом даже не думала. Понимаете, романтика мало заботит, когда вы только что чудом избежали гибели в пучине вод. Я сразу же вознесла благодарственную молитву, а затем сосредоточилась на том, чтобы держаться изо всех сил. Я понимала, что без чьей-нибудь помощи до суши не доберусь.

Лодка проплыла под мостом, а затем стремительно затонула прямо на глазах Руби, Джейн и Дианы, которые уже ждали Энн на дальнем мысе. Они ни капли не сомневались в том, что их подруга пошла ко дну вместе с лодкой. На мгновение девочки, белые как полотно, застыли от ужаса, а затем с визгом бросились сломя голову через лес, даже ни разу не обернувшись в сторону моста. Энн, отчаянно цепляясь за свою ненадёжную опору, слышала их пронзительные вопли и видела их удаляющиеся спины. Значит, скоро подоспеет помощь. Ну а пока её положение оставалось более чем незавидным.

Минуты тянулись словно часы. Почему никто не идёт? Куда подевались девочки? Вдруг они все попадали в обморок? Вдруг никто так и не придёт? Вдруг Энн ослабнет от усталости и не сможет больше держаться? Она взглянула вниз, на зловещие зелёные глубины, в которых качались длинные маслянистые тени, и содрогнулась. Воображение рисовало самые мрачные картины.

И в тот самый миг, когда несчастливая дева лилий уже думала, что больше ни минуты не вынесет мучительной боли в руках, под мостом на лодке Хармона Эндрюса появился не кто иной, как Гилберт Блайт!

Мальчик поднял взгляд и обомлел: на него глядело бледное надменное личико с большими, испуганными, но при этом полными презрения серыми глазами.

– Энн Ширли! Как ты там очутилась? – воскликнул он.

Не дожидаясь ответа, Гилберт подплыл к свае и протянул руку. Делать было нечего: ухватившись за его руку, Энн, мокрая и сердитая, забралась в лодку и уселась на корме, прижимая к себе насквозь сырые шаль и накидку. Сохранять достоинство в подобных обстоятельствах было, несомненно, чрезвычайно трудно!

– Энн, что случилось? – спросил Гилберт, берясь за вёсла.

– Мы играли в похороны Элейны, – ледяным тоном объяснила Энн, даже не удостоив своего спасителя взглядом, – и я отправилась в Камелот на ладье… то есть на лодке. Лодка стала протекать, и я забралась на сваю. Девочки побежали за помощью. Не будешь ли ты так любезен подвезти меня к причалу?

Гилберт услужливо подвёз её к берегу, и Энн, презрительно отвергнув его помощь, ловко выпрыгнула на сушу.

– Очень тебе признательна, – надменно бросила она и развернулась, чтобы уйти. Но Гилберт выпрыгнул из лодки и дотронулся до её плеча.

– Энн, послушай, – торопливо сказал он. – Не можем ли мы стать друзьями? Мне ужасно жаль, что я тогда посмеялся над твоими волосами. Я не хотел тебя обидеть, просто пошутил. С тех пор прошло столько времени. И я правда считаю, что у тебя сейчас очень красивые волосы, честное слово. Давай дружить?

На мгновение Энн замерла в нерешительности. Несмотря на свою оскорблённую гордость, она вдруг почувствовала, что ей приятно смотреть на