Энн из Зеленых Мезонинов - Люси Мод Монтгомери

застенчивый и в то же время нетерпеливый взгляд его светло-карих глаз. Сердце неожиданно дрогнуло, но горькое воспоминание о старой обиде вернуло ей решимость. Оно вспыхнуло в памяти так ярко, будто случилось не два года назад, а вчера. Гилберт назвал её «морковкой» и опозорил перед всей школой. Обида, которая взрослым людям могла показаться такой же нелепой, как и её причина, за эти годы ничуть не забылась. Она ненавидела Гилберта Блайта! Она не простит его никогда!

– Нет, Гилберт Блайт, – холодно сказала она, – я никогда не стану с тобой дружить.

– Ну и ладно! – покрасневший от гнева Гилберт прыгнул в лодку. – Больше я предлагать не буду. Не очень-то и хотелось!

Он резко и решительно отчалил, а Энн направилась вверх по крутой, поросшей папоротниками тропинке. Она шла под клёнами с гордо поднятой головой, но в глубине души чувствовала необъяснимое сожаление. Может, стоило простить Гилберта? Конечно, он ужасно оскорбил её, но всё же!.. В общем, Энн просто хотелось сесть и как следует выплакаться. Она была совершенно разбита: и пережитый страх, и долгое неудобное положение давали о себе знать.

На полпути Энн столкнулась с Джейн и Дианой, которые мчались обратно к пруду в состоянии, мало чем отличающемся от безумия. В Яблоневом Склоне никого не было: и мистер, и миссис Барри уехали. Руби Гиллис уже там впала в истерику, и девочки оставили её как-нибудь самостоятельно приходить в себя, а сами понеслись через Лес Призраков и ручей в Зелёные Мезонины. Но и там никого не оказалось: Марилла уехала в Кармоди, а Мэттью работал где-то на дальнем поле.

– О, Энн! – задыхаясь, воскликнула Диана, повиснув у подруги на шее и рыдая от облегчения и радости. – Энн, мы думали… мы думали, что ты… утонула… мы чувствовали себя убийцами… ведь это мы тебя… уговорили быть Элейной. А Руби в истерике и… ах, Энн! Как ты спаслась?

– Я забралась на сваю, а Гилберт Блайт плыл мимо на лодке мистера Эндрюса и отвёз меня на берег, – устало объяснила Энн.

– Как это благородно с его стороны! – наконец переведя дух, воскликнула Джейн. – Это же так романтично! Теперь-то ты, конечно, будешь с ним разговаривать.

– Конечно, не буду! – отрезала Энн, к которой тут же вернулись силы. – И я больше ни слова не хочу слышать о «романтике». Девочки, простите, что так вас напугала. Это всё я виновата. Уверена, я родилась под несчастливой звездой. Всё, за что я берусь, втягивает меня или моих дорогих друзей в неприятности. Диана, мы утопили лодку твоего отца. Есть у меня предчувствие, что больше нам по пруду кататься не разрешат.

Несмотря на то что предчувствия, в общем-то, сбываются редко, предчувствие Энн оправдалось. Узнав о произошедшем, и Барри, и Катберты пришли в ужас.

– Энн, ты хоть когда-нибудь образумишься? – с громким вздохом спросила Марилла.

– Да! Я в этом уверена, – бодро ответила Энн. Вдоволь выплакавшись в спасительном уединении восточного мезонина, она успокоилась и вернулась к весёлому расположению духа. – Думаю, теперь мои шансы образумиться высоки как никогда.

– И почему же это?

– Сегодня я усвоила новый ценный урок, – начала объяснять Энн. – С тех пор как я приехала в Зелёные Мезонины, я то и дело совершаю ошибки, но каждая новая ошибка помогла мне избавиться от какого-то недостатка. История с аметистовой брошью научила меня не трогать чужие вещи. Случай с Лесом Призраков отучил давать чрезмерную волю воображению. Торт с болеутоляющим научил быть внимательнее при готовке. Зелёные волосы избавили меня от тщеславия. Теперь я не думаю ни о волосах, ни о носе… ну, думаю, но очень редко. А сегодняшняя ошибка избавит меня от излишней романтичности. Я пришла к выводу, что в Эвонли бесполезно стремиться к романтике. Наверное, сотни лет назад в башнях Камелота романтика и ценилась, но в наше время всё иначе. Марилла, совсем скоро вы заметите во мне значительные улучшения в этом отношении.

– Очень на это надеюсь, – с недоверием сказала Марилла.

Однако когда Марилла вышла из кухни, Мэттью, всё это время тихо сидевший в углу, положил руку на плечо Энн и застенчиво прошептал:

– Энн, не отказывайся от всей романтики, ладно? Немножко ведь – совсем чуть-чуть – не повредит. Оставь немножко, ладно?

Глава XXIX

Целая эпоха в жизни Энн

Стоял сентябрьский вечер. Энн гнала коров с дальнего пастбища по Аллее Влюблённых. Лесные поляны и прогалины были залиты рубиновым светом заката. Местами тропа тоже купалась в вечернем солнце, но большей частью под сводами клёнов уже царили тени, а под ветвями елей – прозрачные лиловые сумерки. Ветер играл в вершинах деревьев, напевая самую волшебную мелодию на свете – свою вечернюю песню.

Коровы мирно брели по дорожке, а мечтательная Энн шла за ними, декламируя боевую песнь из «Мармиона» Вальтера Скотта – произведения, которое тоже входило в школьную программу и которое каждый учил наизусть. Энн приводили в восторг его стремительные строки, в которых ей так и слышался шум битвы.

Стеной отважные копейщики стояли

И оборону неприступную держали.

Дойдя до этих строк, восхищённая Энн закрыла глаза, чтобы лучше представить себя частью этой человеческой стены. Когда же она их открыла, то увидела, как через калитку с поля Барри выходит Диана. Вид у неё был такой значительный, что Энн сразу поняла: она идёт с новостями. Однако выдавать своё горячее любопытство не стала.

– Вечер сегодня словно из сиреневых грёз, правда, Диана? В такие моменты я счастлива, что живу. По утрам мне всегда кажется, что утро – прекраснейшая пора, но потом наступает вечер, и всё кажется ещё прекраснее.

– Чудесный вечер, – быстро согласилась Диана, – но Энн! У меня такие новости! Угадай с трёх раз.

– Шарлотта Гиллис всё-таки будет венчаться в церкви, и миссис Аллан хочет, чтобы мы всё украсили! – воскликнула Энн.

– Нет. Её жених не хочет, потому что в нашей церкви ещё никто не венчался и вообще получится не свадьба, а похороны. Очень жаль, по-моему, было бы весело. У тебя ещё две попытки.

– Мать Джейн разрешила ей позвать на день рождения гостей?

Диана покачала головой, её чёрные глаза искрились весельем.

– Тогда не знаю, – в отчаянии сказала Энн, – разве что Муди Сперджен Макферсон проводил тебя вчера вечером после молитвенного собрания. Угадала?

– Да нет же! – возмущённо воскликнула Диана. – И даже если бы проводил, разве стала бы я этим хвастаться? Мерзкий мальчишка! Так и думала, что ты не отгадаешь. Мама сегодня получила письмо от тёти Джозефины. Она приглашает меня и тебя приехать к ней в гости в следующий вторник и сходить на ежегодную ярмарку.