Энн из Зеленых Мезонинов - Люси Мод Монтгомери

кухне Зелёных Мезонинов приветливо ей подмигнул. Через распахнутую дверь виднелся огонь очага, который алым сиянием растекался в прохладную осеннюю ночь. Энн беззаботно взбежала по тропинке и вошла в кухню, где на столе её уже ждал горячий ужин.

– Вернулась? – сказала Марилла, откладывая вязание.

– Да! Как же здорово снова быть дома! – весело воскликнула Энн. – Я готова расцеловать всё, вплоть до часов. Запечённый цыплёнок! Марилла, неужели вы специально для меня его приготовили?

– Да. Я подумала, что ты проголодаешься после такой дороги и захочешь чего-нибудь вкусного. Скорее раздевайся, сядем ужинать, как только Мэттью придет. Должна признаться, очень рада, что ты наконец вернулась. Без тебя было ужасно одиноко. Никогда ещё время не текло так медленно.

После ужина Энн, усевшись у огня между Мэттью и Мариллой, подробно рассказала о поездке.

– Я прекрасно провела время, – счастливо подытожила она, – и чувствую, эта поездка знаменует целую эпоху в моей жизни. Но нет ничего лучше возвращения домой.

Глава XXX

Подготовительный класс

Марилла отложила вязание и откинулась на спинку стула. В последнее время глаза у неё уставали всё чаще. Она вскользь подумала о том, что в следующий раз, как поедет в город, обязательно нужно будет заказать новые очки.

Снаружи почти стемнело. Густые ноябрьские сумерки окутали Зелёные Мезонины, и кухню освещали только пляшущие языки красного пламени в печи. Энн сидела по-турецки на коврике, вглядываясь в весёлые огоньки кленовых поленьев, таящих в себе солнечное сияние сотни летних дней. Она читала, но замечталась, и книга выскользнула из её рук и упала на пол. На губах Энн играла безмятежная улыбка. Ей представлялись сияющие замки Испании, сотканные её живым воображением из туманов и радуг, дивные захватывающие приключения в стране облаков, которые всегда завершались успехом и никогда не вовлекали в передряги, подстерегавшие в обыденной жизни.

Марилла взглянула на Энн с нежностью, которую могла позволить себе проявить только в тусклом свете огненных отблесков и теней. Она так и не научилась выражать любовь в прямых словах и открытых взглядах, но от этой сдержанности любила худенькую сероглазую девочку ещё глубже и сильнее. Именно из-за этой любви она боялась быть чересчур снисходительной. Её терзала тревожная мысль о том, что грешно привязываться к человеку так сильно, как она привязалась к Энн, и, возможно, она неосознанно пыталась искупить этот грех, проявляя к девочке бóльшую строгость и взыскательность, чем если бы любила её меньше. Конечно, сама Энн понятия не имела, насколько дорога Марилле. Порой она с тоской думала о том, что той угодить очень трудно, а сочувствия и понимания от неё и вовсе не дождаться, но всегда укоряла себя за подобные мысли, вспоминая, скольким Марилле обязана.

– Энн, – вдруг заговорила Марилла, – сегодня днём, пока ты гуляла с Дианой, заходила мисс Стейси.

Энн, вздрогнув, со вздохом вернулась из мира грёз.

– Да? Жалко, меня дома не было. Почему вы меня не позвали? Мы с Дианой были совсем рядом, в Лесу Призраков. В лесу сейчас так прекрасно. Все эти маленькие лесные растения, все папоротники, кустики и ягодки уже укутались в одеяло из опавших листьев и уснули до весны. Мне кажется, это маленькая серая фея в радужном шарфике прокралась туда ночью под светом луны и бережно их укрыла. Правда, Диана со мной фею представлять не стала. Она не забыла, как мама отругала её за привидения в Лесу Призраков. Это очень сильно сказалось на её воображении. Оно зачахло. Миссис Линд говорит, что Миртл Белл зачахла. Я спросила Руби Гиллис, почему Миртл зачахла, и Руби сказала, что, наверное, потому, что её покинул кавалер. Руби Гиллис только о кавалерах и думает, и чем она старше, тем больше. Кавалеры – это, конечно, прекрасно, но необязательно же их к любому разговору приплетать, согласны? Мы с Дианой всерьёз хотим пообещать друг другу никогда не выходить замуж, а остаться добрыми старыми девами и всегда жить вместе. Правда, Диана ещё не совсем решилась, потому что думает, что, возможно, благороднее будет выйти замуж за какого-нибудь безрассудного, блистательного, порочного молодого человека и исправить его. Мы с Дианой теперь много говорим о серьёзных вещах. Мы чувствуем, что теперь, когда мы стали намного старше, нам не пристало говорить о всяких детских глупостях. Нам ведь уже почти четырнадцать, это очень ответственный возраст. В прошлую среду мисс Стейси привела всех старших девочек к ручью возле школы, чтобы поговорить об этом. Она сказала, что мы должны быть очень внимательны, потому что те привычки и убеждения, которые мы приобретаем в юности, очень влияют на наш характер в будущем, и к двадцати годам будет заложена основа всей нашей дальнейшей жизни. Она сказала, что если основа будет шаткой, то мы никогда не сможем построить на ней ничего действительно стоящего. Мы с Дианой говорили об этом по пути из школы. Мы поняли, какая это большая ответственность. И мы решили, что будем стараться быть очень внимательными и благоразумными, и заводить достойные привычки, и учиться всему, чему можем, чтобы к двадцати годам у нас сложился подобающий характер. Страшно думать о том, что мне будет двадцать. Я стану такой взрослой. А почему мисс Стейси заходила?

– Об этом-то, Энн, я и хочу тебе рассказать, если ты дашь мне вставить хоть слово. Она пришла поговорить о тебе.

– Обо мне? – испугалась Энн. Затем покраснела и воскликнула:

– Ох! Я знаю, о чём она говорила. Марилла, честное слово, я хотела вам рассказать, но забыла. Мисс Стейси вчера поймала меня за чтением «Бен-Гура» [14] вместо учебника по канадской истории. Мне его Джейн Эндрюс одолжила. Я читала во время обеденного перерыва и как раз дошла до скачек на колесницах, когда начался урок. Мне так нестерпимо хотелось узнать, чем всё закончится! Хотя я и была уверена, что Бен-Гур победит, потому что иначе была бы нарушена художественная справедливость. Я раскрыла учебник по истории на парте, а «Бен-Гура» положила между партой и коленями. Со стороны выглядело, будто я читаю про канадскую историю, а на самом деле я наслаждалась «Бен-Гуром». Я так увлеклась, что даже не заметила, как подошла мисс Стейси. Я вдруг подняла глаза и увидела, что она стоит рядом и укоризненно на меня смотрит. Вы не представляете, как мне было стыдно! Особенно когда я услышала, как хихикает Джози Пай. Мисс Стейси забрала «Бен-Гура», но ни слова мне не сказала. После урока она попросила меня остаться и поговорила со мной. Она сказала, что я совершила две ошибки. Во-первых, я тратила на развлечения время, которое должна была посвятить