Энн из Зеленых Мезонинов - Люси Мод Монтгомери

ведь ей никогда не придётся зарабатывать себе на жизнь. Она сказала, что для всяких сирот, живущих подаянием, всё иначе – вот уж кому приходится вертеться. Муди Сперджен хочет стать пастором. Миссис Линд говорит, что с таким именем, как у двух известных проповедников [15], ему и выбора-то не остаётся. Марилла, надеюсь, это не грешно, но мысль о том, что Муди Сперджен может стать пастором, ужасно меня смешит. У него такое забавное лицо: пухлое, с крошечными голубыми глазками и торчащими, как лопухи, ушами. Хотя, может, когда он вырастет, станет выглядеть умнее. Чарли Слоун сказал, что пойдёт в политику и станет членом парламента, но миссис Линд говорит, что ничего у него не выйдет, потому что все Слоуны – люди честные, а в нынешней политике успешны одни проходимцы.

– А Гилберт Блайт кем хочет стать? – поинтересовалась Марилла, увидев, что Энн уже открывает сочинения Цезаря и не собирается продолжать свой рассказ об одноклассниках.

– Понятия не имею, кем там хочет стать Гилберт Блайт и хочет ли он чего-то вообще, – с презрением ответила Энн.

Между Гилбертом и Энн теперь установилось открытое соперничество. Прежде оно было скорее односторонним, однако теперь не оставалось сомнений, что Гилберт не менее твёрдо, чем Энн, вознамерился быть первым в классе. Он был достойным противником. Остальные одноклассники молчаливо признавали их превосходство и даже не мечтали их догнать.

С тех самых пор, как Энн на пруду отказалась простить Гилберта, тот, не считая их решительного соперничества, не подавал виду, что вообще помнит о её существовании. С другими девочками он болтал и шутил, обменивался книгами и головоломками, обсуждал уроки и планы, а порой даже провожал кого-то из них после молитвенного собрания или дискуссионного клуба, но на Энн Ширли попросту не обращал внимания. И Энн осознала, что это очень неприятно – когда на тебя не обращают внимания. Тщетно она, гордо вскинув подбородок, твердила себе, что ей всё равно. Глубоко в своей своенравной женской душе она знала, что ей ничуть не всё равно и что окажись она снова с Гилбертом на Озере Сверкающих Вод, то ответила бы совсем иначе. Внезапно, к своему тайному ужасу, Энн обнаружила, что прежняя обида, которую она так долго лелеяла, растаяла без следа и причём именно тогда, когда была нужнее всего. Напрасно пыталась она воскресить в памяти тот роковой случай и вызвать в себе прежний жгучий гнев. В тот день у озера он вспыхнул в последний раз. Энн поняла, что, сама того не заметив, уже простила Гилберта. Однако теперь было слишком поздно.

Так или иначе, ни Гилберт, ни Диана, ни кто-либо другой не должны были заподозрить, как сильно она сожалеет о сказанном и о том, что была так надменна и жестока! Она твёрдо решила схоронить свои чувства в пучине забвения и, надо сказать, весьма преуспела, поскольку Гилберт, который, возможно, был к ней не столь безразличен, сколь казалось, не мог утешиться даже тенью надежды на то, что Энн заметила его ответное презрение. Единственным жалким утешением ему служило лишь то, как безжалостно, непрестанно и незаслуженно она пренебрегала Чарли Слоуном.

Зима миновала в череде приятных обязанностей и занятий. Дни скользили, словно золотые бусины, нанизанные на ожерелье годы. Энн была счастлива, горела рвением и стремилась к открытиям. Она учила уроки, соперничала за первенство, читала восхитительные книги, репетировала с воскресным хором новые песни, ходила по субботам в гости к миссис Аллан и не успела оглянуться, как в Зелёные Мезонины вновь пришла весна, а мир очнулся от зимнего сна.

Учёба уже не казалась такой привлекательной. Подготовительный класс, оставаясь на дополнительные занятия, с тоской смотрел в окно на то, как их школьные приятели разбредались по зелёным тропинкам, тенистым просекам и луговым дорожкам. Латинские глаголы и французская грамматика уже не вызывали в них того задора, что овладевал ими морозными зимними вечерами. Даже Энн и Гилберт утратили былое рвение и успокоились. И учительница, и ученики одинаково обрадовались окончанию учебного года и началу долгожданных каникул.

– Вы хорошо потрудились и заслуживаете беззаботных каникул, – сказала школьникам мисс Стейси в последний учебный день. – Желаю вам как можно лучше их провести. Побольше гуляйте, набирайтесь здоровья, сил и любознательности перед новым учебным годом, а предстоит он тяжёлый: вас ждут вступительные экзамены.

– Мисс Стейси, а вы останетесь на следующий год? – спросила Джози Пай.

Джози Пай не стеснялась задавать смелые вопросы, и сейчас её одноклассники были ей за это благодарны. Больше никто не решился бы об этом спросить, хотя волновались все. Уже некоторое время ходили тревожные слухи о том, что в следующем году мисс Стейси не вернётся, что ей предложили место в начальной школе в её родном округе и она собирается его принять.

Подготовительный класс затаил дыхание в ожидании ответа.

– Думаю, да, – сказала мисс Стейси. – Я подумывала о том, чтобы перейти в другую школу, но решила остаться в Эвонли. По правде сказать, я так к вам всем привязалась, что не смогу оставить, пока вы не сдадите экзамены.

– Ура-а-а! – воскликнул Муди Сперджен. Он никогда прежде не проявлял своих чувств так открыто и ещё неделю краснел от смущения всякий раз, как вспоминал об этом.

– Ах, как я рада! – просияла Энн. – Дорогая мисс Стейси, было бы просто ужасно, если бы вы к нам не вернулись. Не думаю, что смогла бы продолжить учёбу с другим учителем.

Вернувшись в тот день домой, Энн сложила все свои учебники в старый сундук на чердаке, заперла его и бросила ключ в сундук с одеялами.

– На каникулах в сторону учебников даже не взгляну, – объявила она Марилле. – Я занималась так усердно, как только могла, и сидела над геометрией, пока не выучила наизусть каждую теорему в первом учебнике и даже с разными буквами. Я устала думать и наконец хочу дать волю своему воображению. Но не беспокойтесь. Я дам ему волю в разумных пределах. Мне хочется провести это лето по-настоящему беззаботно: вдруг это последнее лето моего детства? Миссис Линд сказала, что если я так и буду расти без остановки, то в следующем году мне придётся носить длинные юбки. Она говорит, что такие большие глаза и длинные ноги ещё поискать. А когда я надену длинную юбку, мне придётся ей соответствовать и вести себя достойно. Боюсь, даже в фей будет верить непозволительно, так что летом я постараюсь верить в них изо всех сил. Думаю, у нас будут очень весёлые каникулы. У Руби Гиллис скоро день рождения, а потом будет пикник воскресной школы, а в следующем месяце