Энн из Зеленых Мезонинов - Люси Мод Монтгомери

Стейси пришлось уйти. Мы с Джейн попали в один класс. Она была такой спокойной, что мне даже стало завидно. Вот уж кому не нужна никакая таблица умножения, так это нашей стойкой и рассудительной Джейн! Я задумалась, видно ли по мне, что я чувствую, и слышно ли всем вокруг, как колотится моё сердце. Вошёл мужчина и раздал задания по английскому. Я заглянула в своё, и у меня похолодели руки и закружилась голова. Целое ужасное мгновение я чувствовала себя совсем как четыре года назад, когда спрашивала Мариллу, можно ли мне остаться в Зелёных Мезонинах, а затем в голове всё прояснилось, и сердце вновь забилось, потому что я вчиталась в задание и поняла, что точно с ним справлюсь.

В полдень мы пошли домой на обед, а после вернулись на экзамен по истории. Он оказался довольно сложным, и я совершенно запуталась в датах, но всё же думаю, я сегодня неплохо справилась. Но завтра, Диана! Завтра нам предстоит геометрия, и стоит мне об этом подумать, как тут же стремительно тает моя решимость не доставать учебник. Будь я уверена, что таблица умножения сможет мне помочь, то начала бы твердить её прямо сейчас и не прекращала до самого утра.

Вечером я пошла повидаться с девочками и по пути встретила Муди Сперджена, рассеянно бродившего по улице. Он сказал, что точно провалился на истории, что ему суждено стать разочарованием для родителей, что он уедет домой утренним поездом и что, в общем-то, плотником быть легче, чем пастором. Я его подбодрила и уговорила остаться до конца экзаменов, ведь если он уедет, то это будет несправедливо по отношению к мисс Стейси. Иногда я жалею, что не родилась мальчиком, но, глядя на Муди Сперджена, всегда радуюсь, что я всё-таки девочка и что я не его сестра.

Когда я пришла к девочкам, Руби была в истерике. Она как раз обнаружила, что сделала на экзамене по английскому ужасную ошибку. Когда она пришла в себя, мы пошли в город и поели мороженое. Как нам хотелось, чтобы ты была с нами!

Ах, Диана, если бы только экзамен по геометрии уже был позади! Но, как сказала миссис Линд, даже если я не сдам геометрию, солнце всё равно продолжит вставать и заходить. Впрочем, меня это мало утешает. Если я провалюсь, то лучше б оно не вставало.

Искренне твоя,

Энн

Наконец экзамен по геометрии и все прочие экзамены остались позади, и в пятницу вечером Энн вернулась домой изрядно уставшая, но всё же вполне довольная. Диана в это время ждала ее в Зелёных Мезонинах, и они встретились так, словно не виделись долгие годы.

– Энн, дорогая моя, как же я несказанно рада снова тебя видеть! Кажется, что с твоего отъезда в город прошла целая вечность! Как всё прошло?

– Думаю, я довольно неплохо справилась со всем, кроме геометрии. Не знаю, провалилась я или нет, но меня преследует жутко неприятное чувство, что да. Но как же чудесно снова быть дома! Зелёные Мезонины – самое милое, самое очаровательное место на земле.

– А другие как справились?

– Девочки говорят, что точно провалились, но я думаю, всё будет хорошо. Джози сказала, что с такими лёгкими заданиями по геометрии справился бы даже десятилетка! Муди Сперджен по-прежнему уверен, что у него всё плохо с историей, а Чарли считает, что не сдал алгебру. Но наверняка ничего не известно, пока не появятся списки. Остаётся только ждать. Целых две недели! Жаль, я не могу заснуть и проснуться, когда всё уже будет известно.

Диана, понимая, что про успехи Гилберта Блайта спрашивать бессмысленно, сказала:

– Ты непременно будешь в списках! Не беспокойся.

– Уж лучше меня вообще не будет в списках, чем я окажусь где-нибудь в конце, – выпалила Энн. Диана знала, что она хочет сказать этими словами: успех будет неполным и горьким, если ей не удастся обойти Гилберта Блайта.

С этой мыслью Энн напрягла все свои силы во время экзаменов. С этой же мыслью напряг все свои силы Гилберт. В городе они не раз сталкивались и расходились, делая вид, что друг друга не знают. С каждым разом Энн вздёргивала подбородок всё выше, жалела, что отвергла его дружбу, всё больше и давала себе слово превзойти его всё решительнее. Она знала, что школьники Эвонли гадают, кто из них победит, и даже знала, что Джимми Гловер и Нед Райт из-за этого поспорили, а Джози Пай заявила, что тут и спорить нечего, ведь первым будет Гилберт. Энн чувствовала, что, потерпев неудачу, просто не вынесет такого унижения.

Но был у неё и другой, более благородный повод жаждать успеха. Ей хотелось блестяще сдать экзамены ради Мэттью и Мариллы. Особенно ради Мэттью, который был твёрдо уверен, что она «заткнёт за пояс весь остров». На это Энн не смела надеяться даже в самых смелых мечтах. И всё же ей страстно хотелось оказаться по крайней мере среди первых десяти, чтобы увидеть, как в добрых карих глаза Мэттью сияет гордость. Это стало бы самой сладкой наградой за все её тяжелые труды и упорную зубрёжку не дающих простора воображению теорем и спряжений.

Прошло почти две недели, и Энн, в компании взволнованных Джейн, Руби и Джози, принялась дежурить на почте. Дрожащими руками, с чувством ничуть не менее леденящим, чем во время экзаменов, они открывали пришедшие из Шарлоттауна свежие газеты. Чарли и Гилберт тоже каждый день заходили на почту, и только Муди Сперджен стойко держался в стороне.

– У меня не хватит духу хладнокровно заглядывать в газеты, – признался он Энн. – Пускай лучше кто-нибудь придёт и внезапно сообщит мне, прошёл я или нет.

Прошло три недели, а списки так и не появились. Энн уже с трудом выносила напряжение. У неё пропал аппетит и угас интерес ко всему происходящему в Эвонли. Миссис Линд причитала, что это всё оттого, что вопросами образования занимаются консерваторы, а Мэттью, наблюдая, как бледная и безразличная ко всему Энн каждый день вяло бредёт с почты, начал всерьёз задумываться, не следует ли на следующих выборах проголосовать за либералов.

И вот однажды вечером пришла долгожданная весть. Энн сидела в своей комнате у распахнутого окна, на время позабыв обо всех мирских горестях и заботах, наслаждаясь красотой летних сумерек, сладким дыханием цветов и шелестом тополей. Небо на востоке над елями подёрнулось нежным румянцем, и Энн в мечтательной задумчивости размышляла, не дух ли красок провёл по небу своей кистью, как вдруг увидела Диану: та стремительно промчалась меж елей, через бревенчатый мост и вверх