Энн из Зеленых Мезонинов - Люси Мод Монтгомери

время. Энн оказалась зажата между пышнотелой дамой в розовых шелках и высокой, надменной с виду девушкой в платье с белым кружевом. Полная дама то и дело поворачивала голову и так пристально сквозь очки разглядывала чувствительную к подобному вниманию Энн, что ей хотелось просто закричать. В это время девушка в белом кружеве громко разговаривала со своей соседкой о сидящих в зале «деревенских простофилях» и «сельских красотках», со скучающим видом язвительно предполагая, каким «невероятным весельем» окажутся выступления местных талантов. Энн была готова ненавидеть эту девушку до конца своих дней.

К совершенному несчастью Энн, оказалось, что в гостинице отдыхала профессиональная чтица, которая согласилась выступить на концерте. Это была грациозная темноглазая женщина в изумительном сером платье, словно переливающемся лунным светом, с великолепными драгоценными камнями на шее и в тёмных волосах. У неё был удивительно сильный и выразительный голос, и зрители пришли в восторг от её выступления. Энн, позабыв на время о себе и своих тревогах, слушала с горящими от восхищения глазами. Когда выступление закончилось, она вдруг закрыла лицо руками. Разве может она выйти на сцену после такого? Конечно нет! Да как она смела думать, что умеет декламировать? Ох, вот бы ей прямо сейчас оказаться в Зелёных Мезонинах!

Именно в эту злополучную минуту прозвучало её имя. Сама не зная как, Энн поднялась и вышла вперёд, не заметив, что девушка с белым кружевом удивлённо вздрогнула. Но даже заметь она её виноватый взгляд, Энн не поняла бы, что его можно было расценить как тонкий комплимент. Её голова кружилась, а лицо было таким бледным, что взволнованные Диана и Джейн схватились за руки в порыве сочувствия.

Энн охватил всепоглощающий страх сцены. Это было не первое её выступление, но первое – перед такой публикой. От её вида она совершенно замерла. Всё казалось таким непривычным, ослепительным, ошеломляющим: дамы в вечерних платьях, оценивающие взгляды, вся эта обстановка богатства и утончённости. Как сильно это отличалось от простых скамеек дискуссионного клуба, с которых всегда смотрели родные, участливые лица друзей и соседей. Здесь же, как подумала Энн, собрались безжалостные критики. Возможно, подобно девушке в платье с белым кружевом, они ожидали, что их повеселят её сельские старания. Она чувствовала себя беспомощной, пристыженной и несчастной. Колени дрожали, сердце колотилось, ею овладела ужасная слабость. Она не могла вымолвить ни слова, ещё миг – и она бы бросилась прочь со сцены, невзирая на унижение, которому после этого навеки суждено было бы стать её уделом.

Но вдруг в глубине зала, который Энн обводила широко распахнутыми от страха глазами, она увидела Гилберта Блайта. Он чуть склонился вперёд, а на его лице застыла улыбка – улыбка, которая показалась Энн одновременно торжествующей и насмешливой. Хотя это было, конечно, не так. Гилберт просто наслаждался концертом и в особенности был очарован Энн, её стройной белой фигуркой и одухотворённым лицом. Рядом с ним сидела Джози Пай, которую он привёз на концерт, и вот она-то, несомненно, улыбалась торжествующе и насмешливо. Но её Энн не заметила, а если бы и заметила, то осталась бы совершенно равнодушна. Она глубоко вздохнула, гордо вскинула голову и почувствовала такой прилив мужества и решимости, словно по телу пробежал электрический ток. Она не ударит в грязь лицом перед Гилбертом Блайтом и ни за что не даст ему повода над ней посмеяться, ни за что, ни за что! Страх и волнение исчезли, и она начала декламировать. Её чистый звонкий голос без дрожи и без запинок разносился по всему залу. К ней полностью вернулось самообладание, и тот ужасный миг бессилия, что она пережила, словно позволил ей выступить как никогда прежде. Как только она закончила, в зале раздался взрыв аплодисментов. Энн отступила к своему месту, зардевшись от смущения и восторга, и почувствовала, как ей энергично пожимает руку полная дама в розовых шелках.

– Моя дорогая, вы выступили превосходно, – едва переводя дух, проговорила она. – Я плакала, как дитя, право, как дитя. Слышите, вас зовут на бис, идите же, идите!

– Ох, я не смогу, – растерянно промолвила Энн. – Но всё же… всё же я должна выйти, иначе Мэттью расстроится. Он так и говорил, что меня вызовут на бис.

– Тогда не расстраивай Мэттью, – засмеялась дама.

Улыбаясь, краснея и сияя, Энн проворно вернулась на сцену и прочитала причудливый, забавный отрывок, окончательно покорив зрителей. Остаток вечера прошёл восхитительно.

Когда концерт закончился, полная дама в розовом, которая оказалась супругой американского миллионера, взяла её под своё крыло и всем представила, и все были с ней очень любезны. К ней подошла профессиональная чтица, миссис Эванс, и сказала, что у неё очаровательный голос и что она прекрасно прочитала выбранные произведения. Даже девушка с белым кружевом удостоила её какого-то вялого комплимента. Ужин подали в большой, красиво украшенной столовой. Диану и Джейн, поскольку они пришли с Энн, тоже пригласили его разделить, но Билли они не нашли, потому что в смертельном страхе перед подобными приглашениями он куда-то сбежал. Когда после ужина радостные девушки вышли из гостиницы в безмятежную лунную ночь, Билли дожидался их в коляске. Энн глубоко вздохнула и посмотрела на ясное небо за тёмными ветвями елей.

Ах, как прекрасно было снова выйти на свежий воздух безмолвной ночи! Каким величественным, спокойным и чудесным было всё вокруг! Поблизости слышался тихий рокот моря, а вдали, подобно мрачным великанам, стерегущим зачарованные берега, темнели утёсы.

– Восхитительный был вечер, правда? – вздохнула Джейн, когда они поехали домой. – Хотелось бы мне быть богатой американкой и всё лето проводить в гостинице, носить драгоценности, платья с глубоким вырезом, есть мороженое и куриный салат каждый божий день. Уверена, это куда веселее, чем преподавать в школе. Энн, ты выступила просто великолепно, хотя я сперва думала, что ты так и не начнёшь. Я считаю, ты затмила миссис Эванс.

– Что ты, Джейн, не говори так, – быстро возразила Энн, – это звучит глупо. Не могла я затмить миссис Эванс, она ведь профессионал, а я просто школьница с небольшими способностями к художественному чтению. Если слушателям понравилось, как я выступила, то я довольна.

– А у меня для тебя есть комплимент, – сказала Диана. – Во всяком случае, я думаю, что это комплимент, судя по тому, как он это сказал. Отчасти это точно комплимент. В общем, за нами в зале сидел один американец, такой романтичный на вид мужчина с угольно-чёрными волосами и глазами. Джози Пай сказала, что он выдающийся художник и что двоюродная сестра её матери, которая живет в Бостоне, замужем за человеком, который ходил с ним в школу. Так