Энн из Зеленых Мезонинов - Люси Мод Монтгомери

Энн и остальные ученики из Эвонли прибыли в город как раз перед началом занятий и поспешили в академию. Первый день прошёл в приятном вихре радостных волнений: студенты познакомились друг с другом и со своими преподавателями, всех распределили по классам. По совету мисс Стейси Энн пошла сразу на второй курс. Такое же решение принял Гилберт Блайт. Таким образом, они могли получить свидетельство на звание учителя первой категории за один год учёбы вместо двух, но и усилий, чтобы достичь такого успеха, необходимо было приложить гораздо больше. Джейн, Руби, Джози, Чарли и Муди Сперджен, не отягощённые честолюбивыми порывами, охотно пошли на первый курс, после которого могли получить свидетельство учителя второй категории. Оказавшись в классной комнате с пятьюдесятью другими студентами, Энн вдруг почувствовала себя очень одинокой. Она не знала никого, кроме высокого темноволосого юноши, который сел в другом конце класса, и друзьями, как с печалью подумала Энн, назвать их было невозможно. И всё же она, несомненно, была рада, что они оказались в одном классе: Энн трудно было представить, как бы она продолжила учиться без их привычного соперничества.

«Мне бы этого не хватало, – размышляла она. – Гилберт, кажется, настроен ужасно решительно. Думаю, он твёрдо намерен окончить с медалью. Какой у него красивый подбородок! Я раньше и не замечала. Жаль, что Джейн с Руби пошли на первый курс. Хотя, наверное, я перестану чувствовать себя не в своей тарелке, когда со всеми поближе познакомлюсь. Интересно, с кем я подружусь? Конечно, я обещала Диане, что ни одна девочка из академии, как бы сильно она мне ни нравилась, не станет мне так же дорога. Но я ведь могу и просто дружить. Та румяная кареглазая девочка в малиновой блузке кажется интересной и жизнерадостной. И вон та бледная светловолосая девочка, которая смотрит в окно. У неё такие прелестные волосы, и она, кажется, любит помечтать. Вот бы с ними обеими познакомиться, и подружиться, и гулять в обнимку, и называть милыми именами. Но пока что я их не знаю, и они не знают меня и, вероятно, совсем не думают о дружбе со мной. Ох, как же мне одиноко!»

Энн почувствовала одиночество ещё острее, оказавшись вечером в своей новой комнате. Все остальные девочки собирались жить у сжалившихся над ними родственников. Мисс Джозефина Барри с удовольствием предоставила бы Энн комнату, но Буковая Роща располагалась слишком далеко от академии, а потому мисс Барри помогла отыскать для Энн пансион, заверив Мэттью и Мариллу, что лучше места не найти.

– Его хозяйка – обедневшая благородная дама, вдова британского офицера, – объяснила она. – Она очень разборчива в постояльцах. Под её кровом Энн не столкнётся ни с какими сомнительными личностями. Кормят там прекрасно, и к тому же дом расположен в тихом месте неподалёку от академии.

Всё это, конечно, было сущей правдой, однако никак не могло утешить Энн, впервые ощутившую горечь тоски по дому. Она печально оглядела тесную комнатку с голыми стенами, оклеенными тусклыми обоями, с маленькой железной кроватью и пустыми книжными полками. К горлу подкатил мучительный ком при мысли о её светлой комнате в Зелёных Мезонинах, где она бы знала, что за окном зеленеют величественные деревья, в саду цветёт душистый горошек, в бездонном звёздном небе светит яркая луна, по холму сбегает весёлый ручей, в еловых ветвях гуляет ночной ветер, а сквозь просвет в деревьях виднеется огонёк из окна Дианы. Здесь всё было иначе. Энн знала, что снаружи – бездушная мостовая, паутина проводов, заслоняющих небо, топот чужих шагов и отблески тысяч огней на незнакомых лицах. Она изо всех сил пыталась сдержать слёзы.

«Не стану я плакать, – думала она. – Это глупо. И малодушно. Вот уже третья слеза скатилась по носу. Сейчас ещё набегут! Надо подумать о чём-нибудь смешном. Но всё смешное связано с Эвонли, стало только хуже… четвёртая… пятая… В пятницу я снова буду дома, но до пятницы целая вечность. Наверное, Мэттью как раз подъезжает к дому… а Марилла ждёт у калитки и смотрит на дорогу… шестая, седьмая, восьмая… нет смысла дальше считать! Сейчас просто хлынут потоком. Я не могу развеселиться… и не хочу. Лучше уж предаться тоске!»

Вне всяких сомнений, поток слёз бы и хлынул, не появись в эту минуту Джози Пай. Обрадовавшись знакомому лицу, Энн позабыла, что они с Джози никогда не питали друг к другу особенной нежности. Будучи частью Эвонли, даже она сейчас была желанной гостьей.

– Я так рада, что ты зашла! – искренне воскликнула Энн.

– Ты плакала, – с раздражающей жалостью заметила Джози. – Что, скучаешь по дому? Да уж, некоторым в этом отношении не хватает самообладания. А вот я тосковать не намерена, сразу скажу. В городе куда веселее, чем в Эвонли. То ещё захолустье. Как я вообще смогла там столько прожить? Не плачь, тебе не идёт. Нос и глаза покраснеют, а с твоими-то волосами будешь целиком казаться красной. У меня сегодня был роскошный день. Наш преподаватель французского – просто прелесть. А какие у него усы! А у тебя есть что-нибудь поесть? Умираю с голоду. О, я так и думала, что Марилла тебя пирогами нагрузила. Поэтому и зашла. А иначе пошла бы в парк послушать оркестр с Фрэнком Стокли. Он живёт там же, где я. Такой душка. Кстати, он спрашивал про тебя сегодня в академии. Кто эта рыжая девочка, говорит. Ну, я ему и рассказала, что ты сирота, что тебя взяли к себе Катберты и что никто не знает, что там с тобой было до этого.

Энн уже подумывала, что всё-таки, наверное, одиночество и слёзы отраднее общества Джози Пай, как вдруг появились Джейн и Руби. К пальто они обе с гордостью прикололи ленты пурпурного и алого цветов – цветов Королевской академии. Поскольку Джози с Джейн как раз не разговаривала, ей пришлось несколько утихнуть, став при этом почти безобидной.

– Ох, – вздохнула Джейн, – кажется, будто с утра прошло несколько месяцев. Мне бы сидеть дома над Вергилием, этот ужасный старый профессор задал нам на завтра целых двадцать строк, но я просто не в силах приняться сегодня за уроки. Энн, сдаётся мне, я вижу следы слёз. Если ты плакала, то сейчас же признавайся. Это вернёт мне самоуважение, а то я тоже плакала, пока не пришла Руби. Мне не стыдно быть дурёхой, если я такая не одна. О, пирог! А можно мне кусочек? Спасибо! Вкус Эвонли.

Увидев на столе учебный план академии, Руби спросила, не собирается ли Энн бороться за медаль. Энн покраснела и призналась, что думала об этом.

– Кстати, –