Энн из Зеленых Мезонинов - Люси Мод Монтгомери

Энн вздохнула и уступила Диане. Её подруга в последнее время всё больше славилась своим безупречным вкусом в одежде, и к её советам многие прислушивались. Сама она в тот вечер была в прелестном платье нежно-розового цвета – цвета, от которого Энн навсегда пришлось отказаться. Впрочем, Диана в концерте не участвовала, а потому о своей внешности думала мало. Все свои старания она посвятила Энн, которую, по её мнению, нужно было одеть и причесать как истинную студентку Королевской академии, чтобы достойно представить Эвонли.

– Выпусти вот эту оборку чуть больше… да, вот так. Давай я завяжу пояс. Надень вот эти туфельки. Я заплету тебе две косы, но не до конца, лучше завяжем их посередине большими белыми бантами. Вот так. Нет, лучше, чтобы на лбу не было локонов, оставим простой пробор. Такая прическа идёт тебе больше всего, даже миссис Аллан говорит, что с таким пробором ты как мадонна. Давай я закреплю тебе за ухом эту белую розочку. У меня на кусте распустилась всего одна, и я берегла её для тебя.

– Надеть нитку жемчуга? – спросила Энн. – Мэттью подарил мне её на прошлой неделе. Он купил её в городе. Думаю, ему будет приятно.

Диана задумчиво поджала губы, с оценивающим видом склонила свою черноволосую головку набок и наконец дала согласие на жемчуг, который тут же оказался на стройной молочно-белой шее Энн.

– Есть в тебе что-то такое изящное, – сказала Диана с восхищением, лишённым всякой зависти. – Ты всегда так красиво держишься. Наверное, всё дело в фигуре. Рядом с тобой я просто пышка. Я всегда боялась, что это так, но теперь знаю наверняка. Что ж, полагаю, остаётся лишь смириться.

– Но у тебя такие чудесные ямочки, – ответила Энн, с нежной улыбкой глядя на милое оживлённое личико прямо перед ней. – Просто очаровательные! Прямо как на сливках. Я уже оставила всякую надежду на ямочки. Не суждено этой мечте сбыться. Но у меня исполнилось столько других желаний, что я не смею жаловаться. Ну как, я готова?

– Готова, – заверила Диана. В дверях появилась Марилла, по-прежнему худощавая и угловатая, с поседевшими волосами, но со смягчившимся за четыре года выражением лица. – Марилла, взгляните на нашу чтицу. Разве она не очаровательна?

Марилла то ли фыркнула, то ли хмыкнула.

– Выглядит опрятно и прилично. Мне нравится, как убраны волосы. Правда, думаю, платье она испортит, пока доедет: на дорогах стоят пыль и роса. И вечера сейчас сырые, а оно очень тонкое. Органди – самая непрактичная ткань на свете, я так и сказала Мэттью, когда он это платье покупал. Но нынче с Мэттью разговаривать бесполезно. Раньше он к моим советам прислушивался, а теперь покупает для Энн всё подряд, а торговцы в Кармоди знают, что могут ему что угодно подсунуть. Стоит им сказать, что так сейчас красиво и модно, как он сразу деньги и выкладывает. Энн, смотри держи юбку подальше от колёс и надень тёплую кофту.

И Марилла ушла вниз, с гордостью думая о том, как прелестно выглядит Энн с такой хорошенькой причёской, и сожалея, что не сможет поехать на концерт и послушать, как выступает её девочка.

– Неужели и правда будет слишком сыро для моего платья? – взволнованно спросила Энн.

– Нисколечко, – ответила Диана, отодвигая штору. – Вечер стоит прекрасный, росы не будет. Только взгляни на эту луну.

– Как я рада, что моё окно выходит на восток, – сказала Энн, подходя к Диане. – Я так люблю смотреть, как над теми длинными холмами восходит солнце и заливает своим светом острые макушки елей. Каждое утро я смотрю на рассвет как в первый раз и чувствую, будто моя душа омывается в этой купели первого солнечного света. Ах, Диана, как я люблю свою комнатку! Даже не знаю, что со мной будет, когда я в следующем месяце перееду в город.

– Не говори сегодня об отъезде, – взмолилась Диана. – Не хочу об этом думать, иначе мне снова станет ужасно грустно, а я хочу хорошо провести вечер. Что ты будешь декламировать? Волнуешься?

– Ничуть. Я так часто выступала перед слушателями, что привыкла. Я решила прочесть «Обет девы». Это такое душераздирающее произведение. Лора Спенсер будет выступать с чем-то юмористическим, но я больше люблю трогать людей до слёз.

– А что ты прочтёшь, если тебя вызовут на бис?

– Вряд ли они захотят вызывать меня на бис, – фыркнула Энн, втайне надеясь, что всё-таки захотят, и представляя, как наутро расскажет об этом Мэттью. – Кажется, Билли и Джейн приехали, я слышу колёса. Пойдём.

Билли Эндрюс настаивал, чтобы Энн села с ним, и она неохотно забралась на переднее сиденье. Ей куда больше хотелось сесть сзади, где она смогла бы вволю болтать и смеяться с подругами. От Билли же ни смеха, ни разговоров ждать не приходилось, поддерживать беседу он совершенно не умел. Это был крупный, толстый, бесстрастный юноша лет двадцати, с круглым, безжизненным лицом. Однако Билли безмерно восхищался Энн и раздувался от гордости при мысли о том, что поедет в «Белые Пески» рядом с такой статной красивой девушкой.

Всю дорогу Энн оборачивалась через плечо, чтобы поговорить с подругами, и изредка из вежливости бросала что-то Билли, который лишь глупо улыбался, хихикал и не успевал вовремя придумать ответ. Несмотря ни на что, поездкой она насладилась. Сам вечер словно приглашал радоваться жизни. На дороге было полно экипажей, которые направлялись к гостинице, и повсюду эхом звенел серебристый смех. Всё здание гостиницы было залито ярким светом. Гостей встречали женщины из концертного комитета, и Энн сразу отвели в комнату для исполнителей, где уже находились многочисленные члены симфонического ансамбля Шарлоттауна. Среди них Энн вдруг стушевалась и почувствовала себя деревенщиной. Платье, которое в её комнате казалось таким очаровательным и изящным, теперь, как подумала Энн, выглядело слишком простым и неприметным на фоне всех этих шелков и кружев, которые блестели и шелестели вокруг. Разве могла сравниться её жемчужная нитка с бриллиантами той большой, видной дамы? А как жалко, должно быть, выглядела её одинокая белая розочка по сравнению с оранжерейными цветами, украшавшими других дам. Энн убрала шляпу и кофту и тихонько съёжилась в углу, мечтая оказаться в своей белой комнате в Зелёных Мезонинах.

Ещё хуже пришлось ей на сцене большого концертного зала гостиницы, где она вскоре очутилась. Электрические огни слепили глаза, запахи духов и гул зала сбивали с толку. Как же Энн хотелось оказаться в зале, среди зрителей, рядом с Дианой и Джейн, которые, по всей видимости, прекрасно проводили