Энн из Зеленых Мезонинов - Люси Мод Монтгомери

вмешалась Джози, – на Королевскую академию всё же выделили одну стипендию Эйвери. Об этом сегодня узнали. Мне рассказал Фрэнк Стокли, его дядя входит в совет попечителей. Студентам завтра объявят.

Стипендия Эйвери! Сердце Энн забилось чаще, а горизонты честолюбивых грёз расширились, словно по волшебству. До этой новости вершиной её стремлений было получить свидетельство на звание учителя первой категории за один год и, быть может, медаль. Но теперь! Не успела Джози договорить, а Энн уже представилось, как она получает стипендию Эйвери, изучает гуманитарные науки в Редмондском университете, получает диплом, одетая в мантию и шапочку. Стипендия Эйвери присуждалась за успехи в области английского языка и литературы, а ведь для неё это словно родная стихия.

Один зажиточный промышленник из Нью-Брансуика завещал потратить часть своего состояния на стипендию, которая выделялась лучшим старшим школам и академиям Приморских провинций. Было много сомнений, выделят ли её Королевской академии, но наконец всё устроилось, а значит, в конце года выпускнику с наилучшими знаниями в области английского языка и литературы будет назначена стипендия – двести пятьдесят долларов ежегодно в течение четырёх лет обучения в Редмондском университете. Стоит ли удивляться, что Энн в ту ночь заснула с пылающими щеками?

«Упорным трудом я добьюсь этой стипендии, – твёрдо решила она. – Как станет гордиться мной Мэттью, если я окончу университет! Ах, как я рада, что хочу столького достигнуть! Как восхитительно иметь высокие стремления! А самое прекрасное – то, что стоит только добиться одной цели, как уже видишь вдали другую, ещё более удивительную. И жить от этого становится так интересно!»

Глава XXXV

Зима в академии

Тоска Энн по дому понемногу рассеялась благодаря поездкам в Эвонли каждые выходные. Погода пока что стояла мягкая, и каждую пятницу после занятий студенты приезжали по новой железной дороге в Кармоди. Диана и другие юные жители Эвонли встречали их на станции, и все вместе весёлой гурьбой они шли домой. Этих вечерних прогулок на свежем, хрустальном воздухе по золотым осенним холмам, с которых открывался вид на мерцающие вдали огоньки родного Эвонли, Энн каждую неделю ждала с нетерпением.

Гилберт Блайт почти всегда шёл с Руби Гиллис и нёс её сумку. Руби стала очень красивой девушкой и считала себя вполне взрослой, что, впрочем, было недалеко от истины. Она носила юбки настолько длинные, насколько позволяла ей мать, и укладывала волосы в высокую причёску – правда, только в городе. У неё были большие ярко-голубые глаза, очаровательный румянец и пышная привлекательная фигура. Она много смеялась, была весёлой и добродушной и искренне наслаждалась радостями жизни.

– Вот только, по-моему, такие девушки Гилберту не по вкусу, – прошептала Джейн на ухо Энн.

Энн разделяла её мнение, но ни за что бы в этом не призналась, даже если бы ей тут же дали стипендию Эйвери. Она невольно подумала о том, что было бы прекрасно дружить с таким человеком, как Гилберт: шутить с ним, болтать, обсуждать книги, учёбу и цели. Энн знала, что он тоже ко многому стремится, а с Руби Гиллис вряд ли было интересно говорить на такие темы.

В мыслях Энн о Гилберте не было никаких глупых чувств. Мальчики, когда она вообще о них задумывалась, представлялись ей разве что возможными добрыми приятелями. Будь они с Гилбертом друзьями, её бы ничуть не беспокоило, сколько ещё у него друзей и с кем он идёт до дома. Энн хорошо умела дружить, и подруг у неё было много, но она смутно осознавала, что общение с мальчиками могло бы дополнить её представления о дружбе и расширить кругозор, дав простор для новых суждений и сравнений. Сама Энн, конечно, в столь ясные слова свои чувства облечь не могла. Она просто думала о том, что если бы им с Гилбертом как-нибудь довелось пойти вместе со станции по хрустящим под ногами полям и заросшим папоротником тропинкам, то они наверняка завели бы весёлую и увлекательную беседу о новом мире, открывшемся перед ними, и о чаяниях и стремлениях, которые он им сулил. Гилберт был умным юношей, со своими суждениями о мире и твёрдым намерением взять от него всё лучшее, отдавая взамен не меньше. Руби Гиллис рассказала Джейн Эндрюс, что не понимает и половины из того, о чём говорит Гилберт Блайт, и что он разговаривает совсем как Энн Ширли, когда та впадает в эти свои размышления, а сама Руби не видит никакого смысла ломать голову над книгами и всякими подобными вещами, когда в этом нет необходимости. С Фрэнком Стокли ей куда веселее, но Гилберт гораздо красивее, и Руби никак не может решить, кто же ей милее!

В академии Энн постепенно окружила себя новыми друзьями – такими же вдумчивыми, мечтательными и увлечёнными студентами, как она сама. С румяной кареглазой Стеллой Мэйнард и светловолосой мечтательной Присциллой Грант они вскоре сдружились очень близко, и Энн обнаружила, что бледная возвышенная Присцилла полна озорства, проказ и веселья, тогда как яркая кареглазая Стелла часто уносится мыслями в тихие грёзы, столь же воздушные и радужные, как у самой Энн.

После рождественских праздников ученики из Эвонли перестали ездить на выходные домой и с усердием погрузились в учёбу. К тому времени жизнь в Королевской академии упорядочилась: каждый студент нашёл своё место, а в каждом классе сложился свой неповторимый уклад. Некоторые истины стали общепризнанными. Всем было известно, что за медаль могут сражаться только трое: Гилберт Блайт, Энн Ширли и Льюис Уилсон. Со стипендией Эйвери дело обстояло чуть сложнее: на неё претендовало шестеро. Бронзовую медаль по математике все уже мысленно вручили толстому забавному деревенскому мальчику с прыщами на лбу и в залатанном пальто.

Самой красивой девочкой на первом курсе считалась Руби Гиллис, на втором – Стелла Мэйнард, хотя незначительное, но взыскательное меньшинство отдавало предпочтение Энн Ширли. Все знатоки единогласно признавали, что самые модные и изысканные причёски носила Этель Марр, а все лавры на занятиях по домоводству доставались скромной, усердной и добросовестной Джейн. Даже Джози Пай добилась определённого успеха, снискав славу самой язвительной студентки. Так что можно было смело утверждать, что бывшие воспитанники мисс Стейси отличились и в академии, среди других многочисленных студентов.

Энн не переставала усердно трудиться. Они по-прежнему с жаром соперничали с Гилбертом, хотя многие однокурсники об этом не знали. Впрочем, теперь эта борьба была лишена всякой злобы, и Энн стремилась одержать верх не ради того, чтобы восторжествовать над Гилбертом, а ради того, чтобы гордиться честно заслуженной победой над достойным противником. Быть лучшей ей, конечно, хотелось, но в случае поражения жизнь уже не показалась бы такой невыносимой.

Несмотря на бесконечные