Энн из Зеленых Мезонинов - Люси Мод Монтгомери

– Руби Гиллис говорит, что как только ей исполнится пятнадцать, она заведёт себе кавалера.

– Руби Гиллис только о кавалерах и думает, – презрительно заметила Энн. – На самом деле она радуется, когда её имя пишут на крыльце, хотя и делает вид, что рассердилась. Но, пожалуй, это недоброе замечание. Миссис Аллан говорит, что нам следует избегать недобрых слов, но они так и вырываются, прежде чем успеешь опомниться, да? Я просто не могу говорить о Джози Пай без недобрых слов, поэтому стараюсь о ней вообще не упоминать. Ты, наверное, заметила. Я очень хочу походить на миссис Аллан, она само совершенство. Мистер Аллан тоже так считает. Миссис Линд говорит, что он боготворит землю, по которой она ступает, и что пастору не подобает так обожать простое смертное создание. Но ведь пасторы тоже люди, и у них тоже есть греховные слабости. В воскресенье мы с миссис Аллан как раз о них говорили. Это одна из немногих тем, которые подобает обсуждать по воскресеньям. Моя греховная слабость – предаваться мечтам и забывать об обязанностях. Я усердно с ней борюсь, и теперь, когда мне наконец тринадцать, возможно, дело пойдёт лучше.

– Через четыре года мы сможем носить высокие причёски, – сказала Диана. – Элис Белл всего шестнадцать, а она уже носит высокую прическу. По-моему, это смешно. Я лучше подожду до семнадцати.

– Если бы у меня был такой кривой нос, как у Элис Белл, – решительно начала Энн, – то я бы не… Ой, нет! Не стану продолжать, это слова недобрые. К тому же я стала сравнивать её нос со своим, а это уже тщеславие. Боюсь, я слишком много думаю о своём носе с тех самых пор, как мне когда-то сделали комплимент. Он согревает мне душу. Ой, смотри! Кролик! Надо запомнить для сочинения. По-моему, зимой лес не менее прекрасен, чем летом. Он такой белоснежный и неподвижный, словно погружён в сладкие грёзы.

– Сочинение о лесе меня не пугает, – вздохнула Диана. – О лесе-то я хоть что-то напишу, а вот то, что надо сдать в понедельник, – это просто ужас. Выдумать свою историю!

– Да это же проще простого.

– Для тебя – да, у тебя есть воображение, – ответила Диана, – а что делать тем, кто родился без него? Ты, наверное, уже всё написала?

Энн кивнула, тщетно пытаясь не сиять от самодовольства.

– Да, в понедельник вечером. Я назвала её «Ревнивая соперница, или И смерть нас не разлучит». Я прочла её Марилле, и она сказала, что это полная чепуха. Затем я прочла её Мэттью, и он сказал, что всё прекрасно. Вот такая критика мне по душе. Это грустная, трогательная история. Я рыдала, как ребёнок, пока писала. В ней рассказывается о двух прекрасных девах, Корделии Монтморенси и Джеральдине Сеймур, которые жили в одной деревне и были беззаветно друг другу преданы. Корделия была величественной брюнеткой с черными как смоль волосами и тёмными пронзительными глазами. Джеральдина – статной блондинкой с золотыми волосами и бархатными лиловыми глазами.

– Никогда не видела лиловых глаз, – с сомнением сказала Диана.

– И я. Просто захотелось представить что-то необыкновенное. У Джеральдины ещё было алебастровое чело. Теперь-то я знаю, что это такое. Хорошо, когда тебе целых тринадцать: знаешь гораздо больше, чем в двенадцать.

– И что случилось с Корделией и Джеральдиной? – весьма заинтересованно спросила Диана.

– Они вместе росли и хорошели, пока им не исполнилось шестнадцать. Тогда в их деревушку приехал Бертрам де Вер и влюбился в прекрасную Джеральдину. Он спас ей жизнь, когда лошадь, запряжённая в её коляску, понесла. Джеральдина лишилась чувств у него на руках, и Бертрам целых три мили нёс её до дома: коляска ведь разбилась вдребезги. Мне было трудно описать предложение руки и сердца, потому что со мной такого ещё не случалось. Я даже спросила Руби Гиллис, знает ли она, как мужчины делают предложение. Я подумала, она хорошо разбирается в таких вопросах, у неё ведь столько сестёр вышло замуж. Руби рассказала, что пряталась в кладовой, когда Малькольм Андрес делал предложение её сестре Сьюзан. Сначала Малькольм сказал ей, что отец передал ему ферму, а затем спросил: «Ну что, душенька, не пойти ль нам осенью под венец?» А Сьюзан ответила: «Да… нет… не знаю… надо подумать». И вот так они раз – и помолвились. Но, по-моему, это не очень романтично, так что в конце концов мне пришлось самой, как сумела, придумать предложение Бертрама. Он опустился на колени и произнёс цветистую и поэтичную речь. Хотя Руби Гиллис говорит, что на колени уже больше не становятся. Джеральдина приняла его предложение. Её ответ получился на целую страницу. Нелегко он мне дался. Я пять раз его переписывала, и, по-моему, получился шедевр. Бертрам подарил ей бриллиантовое кольцо и рубиновое ожерелье и сказал, что они отправятся в свадебное путешествие по Европе, потому что он неимоверно богат. Но увы, над ними начали сгущаться тучи. Корделия тоже тайно любила Бертрама, и когда Джеральдина рассказала ей о помолвке, пришла в ярость, особенно когда увидела ожерелье и бриллиантовое кольцо. Её любовь к Джеральдине превратилась в горькую ненависть, и она дала себе слово, что не позволит им пожениться. Но она продолжила притворяться преданной подругой. Однажды вечером они стояли на мосту над бурлящим стремительным потоком, и Корделия, думая, что они остались одни, толкнула Джеральдину в реку с диким насмешливым: «Ха-ха-ха!» Но это увидел Бертрам и, воскликнув: «Я спасу тебя, моя несравненная Джеральдина!» – тотчас бросился в воду. Увы, он забыл, что не умеет плавать, и они утонули в объятьях друг друга. Вскоре их тела выбросило на берег. Их похоронили в одной могиле, и похороны были необычайно величественными. По-моему, заканчивать историю похоронами куда романтичнее, чем свадьбой. Что же до Корделии, то она лишилась рассудка от угрызений совести и попала в сумасшедший дом. Думаю, это очень поэтичное возмездие за её преступление.

– Какая прелесть! – выдохнула Диана, принадлежавшая к той же школе критиков, что и Мэттью. – Не понимаю, как у тебя получается придумывать такие захватывающие истории. Вот бы и мне такое воображение.

– Надо просто его развивать, – ободряюще ответила Энн. – Мне только что пришла замечательная идея. Может, нам создать свой литературный кружок? Будем писать рассказы. Я тебе буду помогать, пока ты сама не научишься. Воображение надо развивать. Так мисс Стейси говорит. Главное, развивать его в нужную сторону. Я рассказала ей про Лес Призраков, и она сказала, что мы с ним ушли немножко не в ту сторону.

Так и возник литературный кружок. Поначалу в него входили лишь Диана