Энн из Зеленых Мезонинов - Люси Мод Монтгомери

девочки, смеясь и весело болтая, гурьбой ввалились в кухню. Они не заметили Мэттью, который робко съёжился в тени за ящиком с дровами, так и застыв с сапогом в одной руке и обувным рожком в другой. Все десять минут, пока дети одевались, он застенчиво наблюдал за ними из угла. Все оживленно обсуждали сценку и предстоящий концерт, и у всех горели глаза, однако Мэттью внезапно с волнением осознал, что Энн от подруг чем-то отличается, и отличие это показалось ему странным. Её лицо светилось даже ярче, глаза были больше и выразительнее, а черты – тоньше. Даже робкий и невнимательный Мэттью научился такое подмечать. Однако смутило его нечто другое. Но что же?

Девочки уже давно ушли под ручку по длинной заледенелой дорожке, Энн уселась за уроки, а этот вопрос всё продолжал мучить Мэттью. Он не хотел обращаться к Марилле, точно зная, что она лишь презрительно фыркнет и скажет, что, в отличие от Энн, её подруги хотя бы иногда могут помолчать. Что толку от такого объяснения?

Вечером Мэттью, к большому неудовольствию Мариллы, прибег к помощи трубки, чтобы как следует обдумать вопрос. Спустя два часа курения и напряжённых раздумий он наконец нашёл разгадку: дело было в одежде!

Чем дольше он размышлял, тем яснее понимал: с самого её появления в Зелёных Мезонинах Энн никогда не одевалась как другие девочки. Марилла шила ей простые тёмные платья по одной и той же выкройке. О существовании моды Мэттью лишь смутно догадывался, но даже он заметил, что рукава Энн ничуть не походили на рукава её подруг. Он вспомнил весёлую стайку девочек в красных, голубых, розовых и белых нарядах и задался вопросом: почему Марилла всегда одевает Энн так просто и тускло?

Хотя ей, конечно, лучше знать. Она ведь занимается воспитанием Энн. Вероятно, во всём этом кроется какой-то мудрый расчёт. Но уж одно-то красивое платье, вроде тех, что носит Диана Барри, точно не повредит. Мэттью решил, что сделает Энн подарок. Конечно, Марилла велела ему не совать свой нос, но ведь это не считается? К тому же до Рождества осталось всего две недели. Красивое новое платье как раз будет подходящим подарком.

Мэттью с довольным вздохом убрал трубку и отправился спать, а Марилла распахнула все двери, чтобы проветрить дом.

Уже на следующий вечер Мэттью отправился в Кармоди за платьем, полный решимости поскорее покончить с трудным делом, сулившим ему мучительное испытание. Обычно он легко покупал товары и даже мог поторговаться, но понимал, что в таком вопросе полностью окажется во власти лавочников.

После долгих размышлений Мэттью решил отправиться в лавку Сэмюэля Лоусона, а не Уильяма Блэра, к которому всегда ходили Катберты. Вообще-то для них это было таким же непреложным правилом, как посещать пресвитерианскую церковь или голосовать за консерваторов. Однако у Уильяма Блэра за прилавком обычно стояли его две дочери, а Мэттью их до ужаса боялся. Он ещё мог как-то справиться с ними, если точно знал, что ему нужно, и просто указывал на нужный товар, но о таком деликатном деле, требующем объяснений и советов, Мэттью мог говорить только с мужчиной. Рассудив таким образом, он отправился в лавку Лоусона, где покупателей всегда встречали либо сам Сэмюэль, либо его сын.

Но увы! Мэттью не знал, что Сэмюэль Лоусон решил расширить дело и нанял племянницу своей жены, особу весьма бойкого нрава, с пышной высокой прической, локонами ниспадающей на плечи, выразительными карими глазами и необыкновенно широкой, обескураживающей улыбкой. Одета она была с подчёркнутой щеголеватостью, а на руках носила браслеты, которые поблёскивали и позвякивали при малейшем её движении. Одно только её присутствие смутило Мэттью до глубины души, а браслеты и вовсе лишили последних проблесков рассудка.

– Здравствуйте, мистер Катберт! Чем могу вам помочь? – бойко и угодливо осведомилась мисс Люсилла Харрис, похлопывая обеими руками по прилавку.

– Нет ли… нет ли у вас… ну… это… ну, грабель? – пробормотал Мэттью.

На лице мисс Харрис отразилось удивление, и немудрено: в середине декабря грабли спросом обычно не пользовались.

– Кажется, осталась парочка, – сказала она, – но надо посмотреть в кладовке. Подождите, пожалуйста.

Девушка отошла, а Мэттью с трудом привёл в порядок свои мысли, готовясь к ещё одной попытке.

Мисс Харрис вернулась с граблями и бодро спросила:

– Что-нибудь ещё, мистер Катберт?

Мэттью собрался с духом и ответил:

– Ну… раз уж вы спросили, то я ещё… возьму… то есть, э… посмотрю… ну, куплю… семена травы.

Мисс Харрис и раньше слышала, что Мэттью Катберта считают чудаком. Теперь же она окончательно убедилась, что он не в своём уме.

– Семена травы мы продаём только весной, – снисходительно объяснила она. – Сейчас их в наличии нет.

– А, да… да… разумеется… – залепетал несчастный Мэттью, хватая грабли и бросаясь к выходу.

Уже на пороге он вдруг вспомнил, что не заплатил, и с удручённым видом вернулся. Пока мисс Харрис отсчитывала сдачу, он собрал всю силу воли для последней отчаянной попытки.

– Хм… если это вас не слишком затруднит… то я бы хотел… то есть… мне бы хотелось взглянуть на… на сахар.

– Белый или коричневый? – терпеливо осведомилась мисс Харрис.

– Э-э… ну, пожалуй… коричневый, – слабым голосом произнёс Мэттью.

– Вон там бочка, – звякнув браслетами, показала мисс Харрис. – Другого у нас нет.

– Я… я возьму двадцать фунтов, – выдавил из себя Мэттью, на лбу у него выступил пот.

Лишь на полпути к дому Мэттью наконец пришёл в себя. Испытание оказалось страшнее, чем он предполагал. «Вот что бывает, – подумал он, – когда заходишь в незнакомую лавку».

Дома Мэттью спрятал грабли в сарае, а сахар пришлось отнести Марилле.

– Коричневый сахар! – воскликнула Марилла. – Ещё и так много! Что на тебя нашло? Ты же знаешь, что я его добавляю разве что работнику в овсянку да в тёмный кекс. Джерри сейчас у нас не работает, и кекс я на эту зиму давно испекла. Да и сахар-то неважный: грубый, тёмный… Уильям Блэр такой обычно не продаёт.

– Я… я подумал, что пригодится, – пробормотал Мэттью и поспешил уйти.

Тщательно всё обдумав, Мэттью понял: без женской помощи не обойтись. О Марилле не могло быть и речи. Она бы его замысел с платьем даже до конца не дослушала. Во всём Эвонли оставалась лишь одна женщина, которую Мэттью осмелился бы просить о помощи, – миссис Линд. К ней он и обратился. Добродетельная особа тут же взяла дело в свои руки, избавив измученного мужчину от дальнейших забот.

– Выбрать платье для Энн? С радостью. Я завтра как раз еду в Кармоди. Вы уже что-то присмотрели? Нет? Ну тогда я выберу на свой вкус. Думаю, Энн очень