Энн из Зеленых Мезонинов - Люси Мод Монтгомери

Энн страдает за дело чести

Однако Энн пришлось терпеть куда дольше, чем две недели. Прошёл почти месяц после происшествия с тортом, а значит, пора было ей попасть в какую-нибудь новую историю. Конечно, случались за этот месяц досадные промахи. Например, Энн по рассеянности вылила снятое молоко не в свиное корыто, а в корзину с пряжей в кладовой, а однажды, витая в облаках, ступила прямо с бревенчатого мостика в ручей. Но такие мелочи были не в счёт.

Спустя неделю после чаепития у миссис Аллан Энн отпросилась в гости к Диане Барри.

– Приглашены только избранные, – заверила Энн Мариллу. – Девочки из нашего класса.

Всё шло прекрасно, и они чудесно проводили время, пока после чая не пошли в сад. Подустав от всех игр, девочки созрели для какого-нибудь заманчивого озорства и вскоре вспомнили про споры.

Вызывать друг друга на спор в то время было модным развлечением среди школьников Эвонли. Началось всё с мальчиков, но вскоре и девочки присоединились к этой игре, и можно было написать целую книгу с описанием нелепых шалостей, совершённых в Эвонли в то лето.

Сначала Кэрри Слоун сказала, что Руби Гиллис точно не сможет взобраться на огромную старую иву у входа в дом Барри. Руби Гиллис, несмотря на смертельный страх перед жирными зелёными гусеницами, кишащими на ветвях дерева, и перед маминым гневом в случае, если она порвёт новое муслиновое платье, проворно вскарабкалась на иву, одержав верх над вышеупомянутой Кэрри Слоун. Затем Джози Пай сказала, что Джейн Эндрюс не сможет проскакать на левой ноге вокруг всего сада без остановки и ни разу не опустив правую ногу. Джейн Эндрюс доблестно попыталась доказать обратное, но сдалась на третьем углу и была вынуждена признать себя поражённой.

Поскольку слишком явное ликование Джози переходило все границы приличия, Энн Ширли поспорила, что та не сможет пройти по дощатому забору в восточной части сада. Нужно заметить, что пройти по забору не так-то просто: это занятие требует куда большей сноровки и умения держать равновесие, чем может показаться со стороны. Но Джози Пай, хоть и не могла похвастать достоинствами, располагающими к себе окружающих, обладала врождённым и должным образом развитым даром ходить по заборам, и по забору Барри она прошла с такой беззаботной лёгкостью, словно намекала, что подобный пустяк даже недостоин спора. Остальные девочки, пусть и неохотно, но выразили своё восхищение: большинство и сами намучились, пытаясь ходить по заборам. Раскрасневшаяся от гордости Джози спрыгнула на землю и метнула в сторону Энн вызывающий взгляд.

Энн вздёрнула подбородок.

– Подумаешь! Разве так уж трудно пройти по низенькому дощатому забору? – сказала она. – В Мэрисвилле я знала одну девочку, которая могла по коньку крыши пройти.

– Не верю, – решительно заявила Джози. – Никто не сможет пройти по коньку крыши. Уж ты-то точно не сможешь.

– Это я-то не смогу?! – сгоряча воскликнула Энн.

– Да, ты! Спорим? – с вызовом бросила Джози. – Спорим, ты не сможешь пройти по коньку кухонной крыши мистера и миссис Барри?

Энн побледнела, но выбора не было. Она подошла к стремянке, ведущей на крышу. Все девочки ахнули от восторга и ужаса.

– Энн, не надо, – взмолилась Диана. – Ты упадёшь и разобьёшься. Не обращай внимания на Джози Пай. Нечестно вызывать кого-то на такой опасный спор.

– Я обязана. На карту поставлена моя честь, – с торжественной важностью произнесла Энн. – Я или пройду по коньку, или погибну. Диана, если я умру, завещаю тебе своё бисерное колечко.

В звенящей тишине Энн взобралась по лестнице на конёк крыши, выпрямилась, обрела шаткое равновесие и пошла вперёд, как в тумане сознавая, что земля осталась далеко внизу и что с хождением по конькам крыш воображение помогает мало. Тем не менее ей даже удалось сделать несколько шагов, прежде чем случилось непоправимое. Энн вдруг покачнулась, потеряла равновесие, споткнулась, упала и, скатившись по раскалённой от солнца крыше и переломав заросли винограда, рухнула на землю. Всё это произошло так стремительно, что перепуганные зрительницы не успели даже вскрикнуть от ужаса, как Энн лежала на земле.

Упади она с той стороны крыши, откуда поднималась, Диана сразу же стала бы наследницей бисерного колечка. К счастью, Энн упала с противоположной стороны – там, где крыша над крыльцом спускалась так низко, что высота была куда менее опасной. Однако когда девочки – за исключением Руби Гиллис, которая застыла на месте в истерике – в панике обежали дом, бледная Энн неподвижно лежала среди поломанных веток и оборванных листьев винограда.

– Энн, ты погибла? – взвизгнула Диана, бросаясь на колени рядом с подругой. – Ах, Энн, милая Энн, прошу, скажи хоть что-нибудь, скажи, что ты не погибла!

К величайшему облегчению всех девочек, а особенно Джози Пай, которую, несмотря на недостаток воображения, уже терзали страшные картины будущего, в котором она до конца жизни вынуждена носить клеймо виновницы безвременной и трагической кончины Энн Ширли, Энн с трудом приподнялась и невнятно пробормотала:

– Нет, Диана, я не погибла, но, кажется, я потеряла сознание.

– Где? – всхлипнула Кэрри Слоун. – Где ты его потеряла?

Не успела Энн ответить, как появилась миссис Барри. Увидев её, Энн попыталась подняться, но, вскрикнув от боли, тут же снова рухнула.

– Что такое? Что болит? – строго спросила миссис Барри.

– Лодыжка, – сквозь боль выдохнула Энн. – Диана, позови, пожалуйста, своего отца. Попроси его отнести меня домой. Сама я вряд ли дойду. И уж точно не смогу проскакать так далеко на одной ноге, если Джейн не смогла проскакать даже вокруг сада.

Марилла собирала яблоки в саду, когда заметила процессию из Яблоневого Склона: во главе шли мистер и миссис Барри, а за ними – целая вереница маленьких девочек. Они перешли бревенчатый мост и стали подниматься по склону. На руках мистер Барри нёс Энн, её голова безжизненно лежала у него на плече.

В этот миг Марилла прозрела. Когда страх внезапно пронзил её сердце, она осознала, как много значит для неё Энн. Она и прежде готова была признать, что Энн ей нравится, и даже очень сильно. Теперь же, бешено мчась вниз по склону, Марилла ясно понимала: Энн стала ей дороже всего на свете.

– Мистер Барри, что случилось? – задыхаясь, спросила она. В бледной и дрожащей женщине трудно было узнать вечно сдержанную и рассудительную Мариллу.

Приподняв голову, Энн сама ответила:

– Марилла, не пугайтесь. Я шла по коньку крыши и упала. Кажется, я вывихнула лодыжку. Но зато не шею. Давайте думать о хорошем.

– Я так и знала, что ты там что-нибудь устроишь, – от облегчения Марилла снова стала строгой и ворчливой. –