Энн из Зеленых Мезонинов - Люси Мод Монтгомери

– Я думаю, это настоящий подарок судьбы, – сказала Диана. – Как хорошо, что теперь тебе не придется брать туфли у Руби: они тебе на два размера велики, и ты стала бы шаркать. А разве могут феи шаркать? Только подумай, как злорадствовала бы Джози Пай. Кстати, Роб Райт позавчера провожал Герти Пай после репетиции. Можешь себе представить?

В тот день все школьники суетились в радостном предвкушении: им ещё предстояло украсить зал и провести последнюю генеральную репетицию. А вечером с большим успехом прошёл долгожданный концерт. Небольшой зал был переполнен зрителями. Все исполнители превосходно выступили, но ярче всех сияла Энн. Даже завистливая Джози Пай не смела это отрицать.

– Ах, какой восхитительный вечер! – выдохнула Энн, когда после концерта они с Дианой возвращались домой под тёмным, усыпанным звёздами небом.

– Всё прошло как нельзя лучше, – деловито заметила Диана. – Думаю, мы собрали около десяти долларов. Кстати, мистер Аллан собирается отправить заметку о концерте в газеты Шарлоттауна.

– Ах, Диана, неужели наши имена напечатают? От одной мысли у меня мурашки бегут! Ты спела просто восхитительно. Я так гордилась, когда тебя вызвали на бис! Я подумала: «Это мою сердечную подругу так почтили!»

– А тебе как аплодировали! Особенно тому грустному отрывку.

– Ох, я так волновалась. Даже не помню, как очутилась на сцене, когда мистер Аллан объявил меня. Мне казалось, будто ко мне прикованы миллионы глаз. В один ужасный миг я даже подумала, что вовсе не смогу начать, но потом вспомнила, какие у меня прелестные рукава, и собралась с духом. С такими рукавами робеть нельзя. Я начала говорить, и собственный голос показался мне таким чужим. Я просто повторяла текст как попугай. Хорошо, что я так много репетировала на чердаке, иначе бы точно постоянно запиналась. Я хорошо простонала?

– Ещё как! Просто чудесно, – заверила Диана.

– Когда я садилась на место, я увидела, что старая миссис Слоун утирает слёзы. Я так рада, что смогла тронуть чьё-то сердце. Участвовать в концерте – это так романтично! Ах, я никогда не забуду этот вечер!

– А как тебе сценка мальчиков? – спросила Диана. – Гилберт Блайт выступил просто великолепно. Энн, мне кажется, ты к нему ужасно несправедлива. Только представь себе: когда ты убегала после сценки про фей, из твоих волос выпала роза, а Гил её поднял и положил в нагрудный карман. Вот! Ты ведь так любишь романтику, уверена, тебя это порадует.

– Мне совершенно безразлично, что он там делает, – надменно ответила Энн. – Даже думать о нём не хочу.

Тем вечером, когда Энн уже ушла спать, Марилла и Мэттью, впервые за двадцать лет посетившие концерт, засиделись у кухонного очага.

– Что ж, по-моему, наша Энн выступила ничуть не хуже других, – с гордостью сказал Мэттью.

– Да, – признала Марилла. – Она способная девочка. И выглядела очень мило. Я была против всей этой затеи с концертом, но, полагаю, всё же зря. Во всяком случае, я сегодня гордилась Энн, хотя ей об этом не скажу.

– Что ж, я ею гордился и сказал ей об этом перед сном, – отозвался Мэттью. – Нам надо подумать, что мы можем для неё сделать. Скоро школы в Эвонли уже будет недостаточно.

– Ещё есть время, – ответила Марилла. – В марте ей только исполнится тринадцать. Хотя сегодня я вдруг заметила, что она уже совсем большая. Рэйчел сшила платье немного длинноватым, и Энн кажется в нём такой высокой. Она очень быстро учится, и, думаю, лучше всего нам будет отправить её в Королевскую академию. Но поговорим об этом через год или два, а пока рано.

– Что ж, время от времени поразмыслить над этим не помешает, – сказал Мэттью. – Чем больше о таких вещах думаешь, тем лучше.

Глава XXVI

Создание литературного кружка

Молодёжи Эвонли оказалось трудно вернуться к серой повседневности. Энн неделями упивалась восторгом от подготовки к концерту, и теперь всё вокруг ей казалось невыносимо тусклым, пресным и безрадостным. Сможет ли она вновь наслаждаться тихими радостями былых дней? Поначалу Энн искренне в этом сомневалась.

– Диана, я совершенно уверена, что жизнь уже никогда не будет прежней. Минули те дни, – призналась она с такой скорбью, словно речь шла о делах пятидесятилетней давности. – Возможно, со временем я к этому привыкну, но боюсь, что концерты лишают прелести наши будни. Видимо, поэтому Марилла их не одобряет. Она чрезвычайно благоразумная женщина. Наверное, хорошо быть благоразумной, но я бы всё же не хотела. Это совершенно лишает романтики. Миссис Линд говорит, что мне это и не грозит, но кто знает. Сейчас мне кажется, что я ещё могу вырасти благоразумной. Хотя, может, это просто от усталости. Вчера ночью я не могла уснуть: лежала и снова и снова вспоминала концерт. В этом и состоит прелесть таких событий – о них так приятно вспоминать.

Однако со временем школьная жизнь вернулась в привычную колею, хотя концерт и оставил свои следы. Руби Гиллис и Эмма Уайт поссорились из-за того, кому где сидеть на сцене, и теперь не хотели сидеть вместе в классе, а их трёхлетней дружбе пришёл конец. Джози Пай и Джулия Белл три месяца не разговаривали из-за того, что Джози Пай сказала Бесси Райт, что на поклоне Джулия Белл была похожа на клюющую курицу, а Бесси рассказала всё Джулии. Слоуны больше не хотели иметь дел с Беллами, потому что Беллы заявили, будто у Слоунов было слишком много номеров, а те в ответ сказали, что Беллы даже со своими скромными ролями не справились. В довершение всего Чарли Слоун подрался с Муди Спердженом Макферсоном, потому что тот заявил, что Энн Ширли слишком важничает из-за своих выступлений. Муди потерпел поражение, а его сестра Элла Мэй всю зиму не разговаривала с Энн Ширли. Впрочем, за исключением этих мелких стычек, в маленьком королевстве мисс Стейси царили порядок и гармония.

Дни сменялись один за другим. Зима выдалась необычайно мягкой, почти без снега, и Энн с Дианой часто ходили в школу по Берёзовой Тропе. В день рождения Энн они легко шагали по тропинке, весело болтая, но не забывая зорко смотреть по сторонам. Мисс Стейси сказала, что скоро им предстоит писать сочинение на тему «Зимняя прогулка по лесу», и девочки старались всё подмечать.

– Диана, только подумай: сегодня мне исполняется тринадцать, – восторженно произнесла Энн. – Даже не верится! Я проснулась утром с чувством, что всё теперь будет по-другому. Тебе уже месяц как тринадцать, и ты, наверное, привыкла, но для меня это так ново! Жизнь теперь кажется куда интереснее. Ещё два года – и я стану совсем взрослой. Так отрадно думать,