Энн из Зеленых Мезонинов - Люси Мод Монтгомери

– Так вы с Дианой вчера чуть до смерти не напугали бедную старушку мисс Барри? – строго спросила миссис Линд, но в глазах её блеснула искорка. – Миссис Барри только что ко мне заходила по пути в Кармоди. Она очень обеспокоена. Почтенная мисс Барри была в ужаснейшем расположении духа, когда проснулась. А когда Джозефина Барри гневается, то тут уж не до шуток, скажу я вам. С Дианой она и вовсе не разговаривает.

– Но Диана не виновата, – с раскаянием проговорила Энн. – Это я предложила наперегонки побежать в постель.

– Так и знала! – ликуя, воскликнула миссис Линд. – Я сразу поняла, что это твоя затея. Ну и заварила ты кашу, скажу я вам! Мисс Барри приехала погостить на месяц, но теперь заявила, что ни дня больше здесь не пробудет и уедет в город завтра же, хоть завтра и воскресенье. Она бы и сегодня уехала, если бы было на чём ехать. Она обещала оплатить Диане три месяца уроков музыки, но теперь и слышать ничего не хочет о такой сорвиголове. Представляю, что за утро у них выдалось. Барри, должно быть, совсем расстроены. Мисс Джозефина Барри богата, и им хотелось бы сохранить с ней хорошие отношения. Конечно, миссис Барри мне этого не говорила, но уж я-то человеческую натуру хорошо знаю.

– Мне так не везёт, – огорчилась Энн. – Вечно я попадаю во всякие истории и втягиваю в них своих лучших друзей, за которых готова жизнь отдать. Скажите, миссис Линд, почему так выходит?

– А потому, дитя, что ты безрассудна и порывиста, вот почему. Что тебе в голову взбредёт, то ты сразу и делаешь без малейшего размышления.

– Но в этом-то вся и прелесть! – возразила Энн. – Как только в голову приходит какая-то захватывающая мысль, её сразу надо воплощать. А размышления всё только портят. Разве вы об этом никогда не думали?

Но миссис Линд эти рассуждения были чужды. Она лишь с мудрым видом покачала головой.

– Тебе нужно научиться хоть немного размышлять. Запомни пословицу: «Не зная броду, не суйся в воду». А тем более не суйся в гостевые кровати, скажу я вам!

Миссис Линд добродушно посмеялась своей безобидной шутке, но Энн погрузилась в раздумья. Она не видела ничего смешного в происходящем – напротив, дело было серьёзным. Покинув дом миссис Линд, Энн отправилась через заледеневшие поля в Яблоневый Склон. Диана встретила её у кухонной двери.

– Твоя тётя Джозефина страшно разозлилась, да? – прошептала Энн.

– Да, – ответила Диана, подавляя смешок и опасливо оглядываясь на закрытую дверь в гостиную. – Она рвала и метала. Ох, как же она ругалась! Сказала, что я самая невоспитанная девочка на свете и что моим родителям должно быть стыдно. Говорит, что завтра же уезжает, но мне всё равно. Хотя родители расстроились.

– Почему ты не сказала им, что это я виновата? – требовательно спросила Энн.

– Какого ты обо мне мнения! – возмутилась Диана. – Я не ябеда, да и виновата не меньше тебя.

– Что ж, тогда я пойду и скажу ей всё сама, – твердо заявила Энн.

Диана уставилась на подругу.

– Энн Ширли, даже не вздумай! Да она тебя живьём съест!

– Прошу, не пугай меня, и без того страшно! – взмолилась Энн. – Лучше бы я отдала себя на растерзание. Но я должна пойти к ней. Это я виновата, и я должна признаться. К счастью, в признаниях у меня опыт богатый.

– Она в гостиной, – сказала Диана. – Иди, если осмелишься. Я бы ни за что не решилась. И вряд ли из этого что-то выйдет.

С этим добрым напутствием Энн отправилась на растерзание львами, другими словами, решительно подошла к двери гостиной и тихо постучала. В ответ раздалось резкое: «Войдите!»

Мисс Джозефина Барри, худая, прямая и чопорная, яростно вязала у камина. Гнев её ничуть не утих, и глаза сердито сверкали из-за золотых очков. Она резко повернулась в кресле, ожидая увидеть Диану, но перед ней предстала бледная девочка с огромными от отчаянной смелости и трепетного ужаса глазами.

– Ты кто? – без церемоний спросила мисс Барри.

– Энн из Зелёных Мезонинов, – пролепетала маленькая гостья, по привычке складывая перед собой руки. – Я пришла признаться, если вы позволите.

– В чём признаться?

– Что это я виновата в том, что мы вчера на вас прыгнули. Это я предложила. Уверена, Диана никогда бы до такого не додумалась. Диана – настоящая леди. Так что вы понимаете, как несправедливо её винить.

– Ах понимаю? Полагаю, Диана в стороне не стояла. Что за выходки в приличном доме!

– Но мы не хотели никому причинить зла, – не сдавалась Энн. – Мы ведь извинились, и я думаю, вам следует нас простить, мисс Барри. Пожалуйста, простите хотя бы Диану и позвольте ей заниматься музыкой. Она всей душой об этом мечтает, а я по опыту знаю, каково это: всей душой о чём-то мечтать и не получить. Если вы всё-таки будете сердиться, то сердитесь на меня. Я к этому с раннего детства привыкла и гораздо лучше Дианы переношу чужой гнев.

За это время яростный блеск в глазах старушки поутих, уступив место весёлому любопытству. Однако она по-прежнему строго сказала:

– То, что вы не хотели зла, не служит вам оправданием. В моё время девочки не позволяли себе таких вольностей. Вы не знаете, каково это – проснуться среди ночи после долгого утомительного пути оттого, что на вас с разбега прыгают две девицы.

– Я не знаю, но я могу вообразить! – горячо ответила Энн. – Уверена, это было очень неприятно. Но представьте себя на нашем месте. У вас есть воображение? Если да, то попробуйте представить. Мы ведь не знали, что в кровати кто-то есть, и вы нас до смерти перепугали. Это было просто ужасно. И к тому же мы не смогли лечь в комнате для гостей, хотя нам обещали. Полагаю, вы привыкли спать в комнатах для гостей. Но представьте, каково это – быть маленькой сироткой, которой никогда не выпадала такая честь.

К этому времени вся ярость мисс Барри окончательно исчезла. Она даже рассмеялась, и Диана, затаившая дыхание от волнения в кухне, облегчённо вздохнула.

– Боюсь, моё воображение слегка заржавело, давно я им не пользовалась, – сказала мисс Барри. – Полагаю, вы заслуживаете сочувствия ничуть не меньше, чем я. Всё зависит от того, как посмотреть. Присядь-ка и расскажи мне о себе.

– К сожалению, я не могу, – твёрдо заявила Энн. – Я бы с радостью осталась, поскольку вы кажетесь очень интересной дамой и, возможно, даже родственной душой, хотя по вашему виду этого не скажешь. Но сейчас мой долг – вернуться домой к мисс Марилле