Член палаты Мильтоун - Джон Голсуорси

Она взглянула ему прямо в глаза и спросила:

– Правда ли, что вы едете в Персию?

– Да.

– Я бы не хотела, чтобы вы уезжали сейчас, – вдруг сказала она и, круто повернувшись, оставила его одного.

Смущенный этой выходкой, Куртье остался стоять неподвижно, вперив взор в Карадоков времен Георга II. Вдруг сзади него раздался голос:

– Не правда ли хорошая картина?

Это был лорд Гарбинджер. Куртье внезапно вспомнил слова леди Кастерлей и две фигуры, стоявшие на балконе в день выборов и державшиеся за руки. Скрытая, подавленная ревность к этому молодому колоссу вспыхнула с новой силой в сердце Куртье вместе с сознанием, что его дело проиграно. Да разве могло быть иначе? Имел ли он даже право думать иначе?

Буря чувств, поднявшаяся в душе Куртье, лишила его на мгновение дара речи, и он только устремил пристальный взгляд на молодого лорда. Но и у того лицо внезапно изменилось под влиянием глухого гнева, поднявшегося в нем.

– Я сказал, что это хорошая картина… мистер Куртье, – повторил он резко.

– Я вас слышал.

– Что же вы ответите мне на это?

– Ничего.

– Ответ вполне достойный вас.

Куртье холодно прервал его:

– Прошу вас, выберите другое место, если хотите говорить мне подобные вещи.

Не прибавив больше ни слова, он резко повернулся на каблуках и смешался с толпой, чувствуя, что хладнокровие и сдержанность оставляют его.

Покинув блестящее общество, в котором он был совсем чужой, Куртье невольно заскрежетал зубами.

Глава XXIX

На следующий день, около четырех часов, Барбара вышла пешком из дома одна. Она решила во чтобы то ни стало повидать Мильтоуна и поговорить с ним. Барбара еще ни разу не была в помещении, где находилась адвокатская приемная ее брата, и ей даже было интересно посмотреть его берлогу. Один из молодых клерков, которого она встретила на лестнице, провел ее по коридору и показал его дверь. Барбара постучала, но ответа не было. Так как Мильтоун, в сущности, не занимался адвокатской практикой, то отсутствие его Барбару не удивило.

Все пространство между двумя окнами занимала огромная карта Англии, а по стенам тянулись полки с книгами. Против карты стоял большой письменный стол, покрытый грудой бумаг. Барбара с любопытством подошла к нему и увидела листы, исписанные топким почерком брата. Рассмотрев их, она догадалась, что Мильтоун работает над книгой по земельному вопросу.

Однако комната произвела на Барбару унылое впечатление. «Как здесь не уютно!» – подумала она. Подойдя к окну, она увидела внизу, во дворе, цветник. Тотчас же у нее появилось желание пойти туда, но вдруг она услышала чей-то голос и обернулась. Но в комнате по-прежнему было пусто. Однако, она ясно слышала отрывистые фразы, исходящие неизвестно откуда. Это было так страшно; что она даже невольно сделала шаг к двери, но, устыдившись своего малодушия, вернулась и обошла комнату еще раз. Что бы это могло быть. Голос продолжал говорить, но откуда – этого она не могла определить. Она взглянула на бюсты, стоящие в величавом спокойствии на полках. Уж, конечно, не оттуда раздавался голос.

В недоумении она еще раз осмотрелась и сразу поняла, в чем дело! Дверь в следующую комнату была замаскирована книжным шкафом и слегка приотворена. Оттуда и доносился голос. Барбара решительно открыла дверь и вошла в следующую комнату.

Те, что она увидела, так поразило ее, что она остановилась на пороге. Ее брат в ночном белье, босой, сидел на неубранной постели. Волосы его были растрепаны, глаза блестели лихорадочным огнем и он что-то бормотал, бессвязное и странное. Однако, сознание тотчас же как будто вернулось к нему, когда Барбара подошла и дотронулась до его пылающего лба.

– Откуда ты взялась? – спросил он.

– О, Эсти! – воскликнула Барбара. – Ты болен?

– Пустяки. Я просто переутомился… схватил лихорадку.

– Вижу. Но ты должен лечь в постель. Поедем домой.

– Для моей болезни нет лекарства, – проговорил оп, улыбаясь, и эта улыбка больно кольнула Барбару.

– Я не могу оставить тебя в таком состоянии, – воскликнула она.

– Вздор. Ты сделаешь то, что я тебе скажу. Моя милая Баб, отправляйся домой и держи язык за зубами. Меня же оставь в покое, я сам справлюсь со своей болезнью.

Однако, через минуту он опять начал бредить, принимая Барбару за Одри Ноэль. Барбара в ужасе вышла из комнаты и поспешила к телефону, чтобы вызвать Куртье.

Глава XXX

Одри Ноэль только что вернулась домой из национальной галереи, где она проводила иногда долгие часы. Там она не чувствовала себя такой одинокой, как у себя дома, в шумном и чуждом ей Лондоне.

Горничная, отворившая ей дверь, предупредила ее, что в гостиной ее ждет «леди Карадок».

Барбара стояла посредине комнаты с таким решительным видом, какой иногда замечался у ее отца во время бурных заседаний кабинета или на бегах.

– Я узнала ваш адрес от мистера Куртье, – сказала она. Мой брат болен. Я боюсь, что у него горячка. Мне кажется, вы должны поехать к нему. Терять времени нельзя. Он совершенно один. Он не звал вас, но я думаю, что ваше присутствие будет полезно. Он принимал меня за вас. Вы как-то говорили мне, что вы хорошая сиделка.

– Да, я сейчас же поеду с вами, – проговорила дрожащим голосом Одри Ноэль.

Ноги у нее подкашивались и ей казалось, что все вещи кружатся перед ее глазами. Но, тем не менее она скоро овладела собой и, сказав Барбаре, что через минуту будет готова, пошла уложить необходимые вещи в маленький чемодан, который взяла с собой. Барбара сказала ей, что кэб ждет их у дверей. Во время пути она держала ее за руку и Одри Ноэль чувствовала ее крепкое, теплое пожатие.

Барбара никому не сообщала о болезни брата. Она по собственной инициативе пригласила врача и два раза в день заходила на квартиру брата, чтобы узнать о его положении. Ее мать и отец уехали из Лондона к лорду Деннису, и Барбаре пришлось пустить в ход всю свою хитрость, чтобы остаться в городе. Впрочем, она сказала, что нужна брату, и что он просил остаться. Этого было достаточно.

Ни леди, ни лорд Валлейс не спрашивали больше никаких объяснений. Они оба испытывали некоторую неловкость при мысли о Мильтоуне и поэтому избегали говорить о нем даже между собой.

На шестой день, когда миновал кризис и лихорадка исчезла, Барбара решила поехать в Неттльфольд, где были ее отец и мать. Барбара нисколько не боялась их. Вообще она, не