Зеркало сердца - Ляман Сархадовна Багирова

class="p1">Эти старинные, с боем и медными гирьками, часы были первой любовью Ильи Ильича. Нет, конечно, он любил своих близких, жизнь бы отдал за них, не моргнув глазом, но вот трепетно и как-то по-детски любил три вещи — часы, фильм «Человек с ружьём» и песню «А зима будет большая». И каждая из Любовей была протянута во времени.

Глубже всего залегала любовь к часам. Их Илья Ильич помнил с младенчества. Он мог поклясться в этом. С тех пор как его пищащим кульком внесла в эту комнату бабка и уложила в корзину из-под белья, что стояла на сундуке под часами, Илья Ильич вымерял жизнь по их ходу.

Дин-дон! Вот, внучек, тебе и постелька. Что таращишься? Ещё ничего и не видишь! Сейчас мамка твоя отдохнёт и будем кормиться. Припасено у мамки молочко для тебя.

Дин-дон! Отойди от часов. Не дёргай гири. Мало тебе от отца влетело вчера? Мой руки, сейчас сырники свои любимые есть будешь.

Дин-дон! Уроки все сделал? Ну, иди, погуляй. Только не допоздна!

Дин-дон! Останови часы, сынок. Бабки нашей не стало. Полагается часы остановить в час кончины. После похорон опять заведём.

Дин-дон! Ну, в добрый час! Совет да любовь молодым! Живите дружно. Деток вам побольше!

Дин-дон! С дочкой вас, папаша! Красавица! Тьфу-тьфу!

Дин-дон! Поздравляем! Вот у нас и первый в семье кандидат наук. Да ещё сельскохозяйственных! Теперь что в хозяйстве своём или соседям подсказать — не кто-нибудь, а специалист посоветует!

Дин-дон. Останови часы. Матери не стало.

Дин-дон. Останови часы. Отец…

Дин-дон! К сожалению, ничего не смогли сделать. Жену вашу спасли, а вот ребёнка нет. И больше, увы, детей не будет. Такая авария… Ну, не убивайтесь так. Жена жива, дочка есть, слава Богу. Будет расти вам на радость. Берегите друг друга.

Дин-дон! Папа-мама, я поступила! На ветеринарный! В городе общежитие дают!

Дин-дон, дин-дон! Теперь только жить и надеяться. Дочка вернётся, замуж выйдет, внуков дождёмся. Дин-дон! Хорошо!

И звенели, ходили, нежно ухали часы фирмы Заансе, отщёлкивая жизнь, когда-то подаренную им голландским мастером 19-го века, и продолжающуюся теперь на тёмной стене деревянного дома совсем в другом времени и другой стране. Но был бы доволен голландский мастер хозяином своего детища — редко какая мать так ухаживает за своим ребёнком, как Илья Ильич за часами. Каждую неделю снимал со стены, бережно протирал, смазывал, полировал и возвращал на место. Часы отзывались особо мелодичным звоном, словно благодарили за заботу.

Фильм «Человек с ружьём» был второй любовью Ильи Ильича, и эта любовь залегала не столь глубоко, как первая, но являлась её продолжением. Всё, милое сердцу, имеет общие корни, единую суть.

Он посмотрел его в кинотеатре 22 апреля, когда их четвёртый класс выстроили на линейку в школьном дворе и голос директора из репродуктора прозвучал особенно торжественно:

— Сегодня, в день рождения основателя нашего государства, нашего вождя Владимира Ильича Ленина все классы поочередно приглашаются в кинотеатр «Спутник» на сеансы фильма «Человек с ружьём». Уроки отменяются.

Последняя фраза потонула в восторженных воплях. В воздух, правда, полетели не чепчики, а шапки, шарфы и портфели, но громогласное «ур-ра» ещё долго звенело в отмытых до синевы школьных окнах.

Его четвёртый «А» класс повели на третий сеанс. И десятилетний Илюша так переживал за главного героя — солдата Шадрина, так расстроился, что тот упустил белого генерала, что забыл съесть свой завтрак. Бабушкины румяные пирожки с яйцом и луком, печёнкой и картошкой ушли закадычным друзьям — Севке и Женьке. Они сидели по левую и правую сторону от Ильи, заворожённо смотрели на экран и жевали. Илья так же механически доставал из пакета пирожки, держа их в обеих руках на отлёте, мальчишки так же механически брали их, проглатывали один за другим, а Илья так и сидел с открытым ртом, не отводя глаз от экрана.

Это уже дома бабка, с удивлением наблюдая, как внук опустошает тарелки с супом и пирожками, осторожно поинтересовалась, что же тот ел в кинотеатре. И, встретив изумлённый взгляд Ильи, поняла, что в следующий раз надо пригласить Севку и Женьку в гости. На пирожки.

И потом уже взрослый Илья питал необъяснимую слабость к этому фильму. Впрочем, как и к его продолжению — «Кремлёвским курантам». Всякий раз странная, обмирающая нежность затопляла сердце, когда он слышал по телевизору первые такты бравурного зачина, кадр с приближающимся паровозом и надпись «Человек с ружьём. Производство ленинградской ордена Ленина киностудии Ленфильм 1938 г.» Близкие знали, что в ближайшие полтора часа его лучше не беспокоить — он был растворён в беспокойных буднях первых революционных лет. А может, и в собственной памяти: в ласковой прохладе апрельского утра, торжественной линейке и дарящем праздник голосе директора: «Все классы… приглашаются на сеансы фильма… Уроки отменяются».

Третья любовь была самой молодой, но тоже произрастала из первых. Бардами в шебутные 60-е увлекались кто ни попадя, и не всегда эти увлечения были искренними, скорее отдавалась дань моде: хрипеть Высоцким, рубить фразы Галичем, надрывно звенеть Полоскиным или шептать Окуджавой. И студент сельскохозяйственной Академии Илья Крюков тоже не избежал поветрия: хрипел, рубил, звенел и шептал. Но всё это, как пена, вскоре схлынуло с него. А вот песня Визбора «А зима будет большая» украдчиво нырнула на дно души, да так и осталась там. Была в ней какая-то деликатность, которую так ценил в людях и природе Илья, ценил ещё с детства, неосознанно: вслушиваясь в мелодичный и деликатный звон часов, всматриваясь в неяркие и до боли родные небеса, податливую и до боли родную землю, вдыхая грустные запахи осенних трав, уже тронутых ноябрьским инеем.

Он мурлыкал её, протапливая баню или отщипывая лишние побеги у дынь, жаря картошку или правя очередную статью в сельскохозяйственный журнал. Мурлыкал, строгая, пиля, чиня что-то в доме. И песня эта удивительным образом срослась с ним, стала частью его, стала вечной, как вечной и постоянной была работа по дому, и в постоянстве этом было бессмертие, обещание нового дня.

А зима будет большая

Только сумерки да снег.

Ну и что?! Да пусть только они. А главное слово, глагол — жизнь, движение, действие — будет! «Будет» — значит, будет новый день. И за большой зимой придёт новая весна и новое лето. И не остановится вечное колесо бытия.

Вначале стала изменять вторая любовь. Она как-то съёжилась, скурвилась и постепенно откололась от новой жизни, в которой «Человеку с ружьём» больше не было места.