Возлюби ближнего своего. Ночь в Лиссабоне - Эрих Мария Ремарк

– А вдруг его еще можно спасти! Кислородом! – крикнул из угла второй заключенный, продолжавший делать повесившемуся искусственное дыхание.

– Хорошо начался денек! – пробормотал охранник и удалился.

Через несколько минут пришли санитары и унесли мертвого. Спустя некоторое время снова явился охранник.

– Сдать ремни, шнурки и подтяжки!

– Я не повешусь, – сказал Керн.

– Все равно, обязаны сдать.

Они отдали все эти вещи и уселись на нары. Кисло пахло блевотиной.

– Через час рассветет, тогда вы сможете это убрать, – сказал Керн.

В горле у него пересохло. Очень хотелось пить. Все в нем было сухим и пыльным. Он чувствовал себя так, словно наглотался угля и ваты. Словно никогда не сможет очиститься.

– Ужасно, правда? – сказал, помолчав, второй.

– Нет, – ответил Керн.

На следующий день вечером их перевели в большую камеру, где уже сидели четыре человека. Они все показались Керну эмигрантами; но это его не заботило. Он очень устал и залез на нары. Но заснуть не смог. Он лежал с открытыми глазами, уставившись на маленький квадрат зарешеченного окна. Поздно ночью привели еще двоих. Керн их не видел, только слышал, как они возились внизу.

– Интересно, когда они нас отпустят? – раздался через некоторое время голос одного из новеньких.

Ответом ему было молчание.

Потом второй проворчал басом:

– Зависит от того, что вы натворили. Если убийство в целях грабежа, тогда пожизненное, если политическое убийство – то восемь дней.

– Меня второй раз забрали без паспорта.

– Это хуже, – прорычал бас. – Можете спокойно рассчитывать на месяц.

– Господи! А у меня в чемодане курица. Жареная курица! Она же испортится, пока я выйду!

– Несомненно! – подтвердил бас.

Керн прислушался.

– А раньше у вас не оставалась курица в чемодане? – спросил он.

– Да! Правильно! – изумленно сказал новенький после некоторого размышления. – Откуда это вам известно, сударь?

– Ведь и тогда вас арестовали?

– Разумеется! А кто меня спрашивает? Вы кто? Каким образом вы узнали об этом, сударь? – возбужденно вопрошал голос из темноты.

Керн смеялся. Он рассмеялся так внезапно, что чуть было не задохнулся. Это было как непроизвольный рефлекс, как болезненная судорога, и в ней растворилось все, что копилось в нем эти два месяца: ярость из-за ареста, заброшенность, страх за Рут, энергия, затраченная на то, чтобы не потерять себя, ужас при виде повесившегося; он смеялся и смеялся, неудержимо и раскатисто, и не мог остановиться.

– Пулярка! – захлебнулся он. – В самом деле, это Пулярка! И опять с курицей в чемодане! Вот так случай!

– Вы считаете, что это случай? – гневно возразил Пулярка. – Это проклятье, рок, судьба, вот что это!

– Похоже, вам не везет на жареных кур, – сказал бас.

– Тихо! – гаркнул кто-то из заключенных. – Черт бы побрал ваших кур! Тут люди, лишенные отечества, а вы по ночам разводите у них такой пар в брюхе!

– Может, между ним и курицей существует еще более глубинная взаимосвязь, – витийствовал бас.

– А с жареной лошадью-качалкой у него нет взаимосвязи? – проворчал человек, лишенный отечества.

– Или с раком желудка, – загоготал чей-то писклявый голос.

– Может, он в своем прошлом существовании был лисицей, – предположил бас. – А теперь куры ему мстят.

Пулярка еще раз взял слово.

– Подло и гнусно издеваться, когда у человека такое несчастье!

– А когда же еще? – елейно полюбопытствовал бас.

– Тихо! – заорал из-за двери охранник. – Здесь приличная тюрьма, а не ночной притон!

XI

Керн подписал свою вторичную высылку из Австрии. Она была пожизненной. На этот раз он больше ничего не чувствовал. Он просто подумал, что завтра утром, наверное, снова окажется в Пратере.

– У вас еще остались какие-то личные вещи в Вене? – спросил чиновник.

– Нет, никаких.

– Вам известно, что, если вы еще раз появитесь в Австрии, получите три месяца тюрьмы?

– Да.

Некоторое время чиновник смотрел на Керна. Потом вытащил из кармана и придвинул к нему пятишиллинговую купюру.

– Это вам. Выпейте по этому поводу. Я тоже не могу изменить законы. Рекомендую «Гумпольдскирхнер». Это самое лучшее вино в нынешнем году. А теперь марш!

– Спасибо! – сказал изумленный Керн. Он впервые получил что-то в подарок от полиции. – Большое спасибо! Деньги мне очень кстати!

– Ладно, ладно! Теперь постарайтесь выбраться. Ваш сопровождающий ждет за дверью.

Керн спрятал деньги. На них можно было не только выпить две четвертинки «Гумпольдскирхнера», но и проехать по железной дороге до Вены. Это было менее опасно.

Они поехали тем же путем, что и первый раз со Штайнером. Керну казалось, что с тех пор прошло десять лет.

От станции пришлось еще идти пешком. Через некоторое время им попалась по дороге корчма, где торговали молодым вином. Несколько столов и стульев были выставлены на улицу. Керн вспомнил совет чиновника.

– Хотите выпить по стаканчику? – спросил он сопровождающего.

– Что?

– По стаканчику «Гумпольдскирхнера». Это самое лучшее вино в нынешнем году.

– Почему бы и нет! Все равно сейчас еще слишком рано для таможни.

Они сидели в палисаднике и пили терпкий светлый «Гумпольдскирхнер». Кругом стояли покой и тишина. Небо было ясным, высоким и зеленым, как яблоко. Хозяин принес кувшин и поставил его на стол. Это был первый вечер, который Керн провел на воздухе. Два месяца он не видел открытого неба и открытого пространства. Ему казалось, что он впервые снова задышал. Он сидел тихо, наслаждаясь той каплей покоя, которая у него еще оставалась. Через пару часов снова начнутся заботы и травля.

– Нет, в самом деле, от этого можно осатанеть! – вдруг проворчал чиновник.

Керн взглянул на него.

– Я тоже так думаю!

– Я имею в виду нечто иное.

– Могу себе представить.

– Я имею в виду, вас, эмигрантов, – мрачно пояснил чиновник. – Из-за вас теряешь профессиональную честь. Только и делаешь, что конвоируешь эмигрантов. Каждый день одно и то же. Всегда из Вены на границу. Разве это жизнь! Не то что добрый старый способ конвоировать в наручниках!

– Возможно, через год-два вы и будете доставлять нас до границы в наручниках! – сухо ответил Керн.

– Это совсем другое дело! – Чиновник посмотрел на него довольно презрительно. – В полицейском отношении вы – сущее ничто! Вот раз мне пришлось конвоировать с револьвером на изготовку четырехкратного убийцу Мюллера Второго… А два года назад я сопровождал убийцу женщин Бергмана и Бруста-Потрошителя, не говоря уж об Осквернителе трупов Тедди Блюмеле! Вот было золотое время! А нынче с вами можно подохнуть от скуки! – Он вздохнул и допил свой стакан. – Хотя… Вы, по крайней мере, знаете толк в вине. Выпьемте еще по маленькой! На этот раз я ставлю.

– Хорошо.

Они в полном согласии распили вторую четвертинку. Потом поднялись.