Конец света - Ребекка Уэйт

– Я с одиннадцати, – сказала Ида, – участвую в демонстрации навыков домоводства, пеку сконы. Я думала, что успею поупражняться до этого.

– Не знала, что ты играешь на пианино.

– Да, играю! – с чувством сказала Ида. – Еще как играю!

Мисс Мортон пожала плечами и полезла в ящик за ключом.

– Мне самой пианино никогда не нравилось, – сказала она. – Пианисты все такие самодовольные.

С ключом в кармане Ида вернулась в комнату, где Луиза валялась на кровати с книжкой.

– Хороший был завтрак? – спросила она.

– Отличный. Слушай, я сейчас видела мистера Лэнгфилда, он сказал, что отнес реквизит в музыкальную комнату. Нам с тобой надо пойти туда и кое-что забрать. Он сказал, чтоб я тебе помогла дотащить.

Несколько секунд она с тревогой ждала, что Луиза отнесется к ее словам с подозрением, но та захлопнула книгу и сказала «ладно».

Музыкальная комната находилась в обшарпанной пристройке, примыкающей к основному школьному зданию. Чтобы попасть туда, надо было сначала подняться на два лестничных пролета, а потом пройти по длинному, обычно пустынному коридору вдоль библиотеки. Поскольку часть библиотечной крыши представляла собой впопыхах натянутый брезент, а дверь выглядела так, будто ее рубили топором, как в фильме «Сияние», пристройку в день открытых дверей посетителям во время осмотра не показывали. Девочкам были даны строгие инструкции не пускать родителей дальше актового зала и вестибюля.

У двери в музыкальную комнату Ида достала из кармана ключ. Маленькое окошко слева от них выходило на подъездную дорожку. Там из первых машин уже выбирались гости – мужчины в костюмах, женщины в нарядных платьях, некоторые даже в шляпах, которые, безусловно, заставили бы их дочерей сгореть от стыда.

– Мисс Элстон сказала, что реквизит в пакетах под пианино, – объясняла она Луизе, отпирая дверь. – Посмотри, пожалуйста, они там? У меня ключ застрял.

Луиза шагнула в комнату и заглянула под пианино.

– Здесь ничего нет, – сказала она и оглянулась на Иду, но Ида уже закрывала дверь. И повернула ключ.

– Эй, Ида! – раздался голос Луизы из-за двери. – Ты, кажется, меня здесь заперла.

– Да, – ответила Ида.

– Ну вообще-то, прежде чем запирать дверь снаружи, надо убедиться, что все вышли из комнаты.

– Знаю, – сказала Ида. – Слушай, прости, но тебе придется здесь остаться на некоторое время.

Наступило короткое молчание. Потом Луиза произнесла ледяным, спокойным голосом:

– Будь добра, объясни.

– Это ради школы, – сказала Ида. – Я не могу тебе позволить сорвать день открытых дверей.

– Что? Я и не собиралась ничего делать в этот твой великий и священный день открытых дверей.

– Может, и нет, но я не могу рисковать.

– Ты спятила нахрен? – спросила Луиза.

– Нет, – ответила Ида. – Не думаю.

– Тебя мисс Кристи на это подговорила?

– Нет, – сказала Ида и рассудительно добавила: – Слушай, ты хочешь, чтобы школа закрылась, я хочу, чтобы не закрылась, мы не можем обе получить желаемое.

– Твою мать, Ида, что, по-твоему, я могу такого сделать?

– Понятия не имею. Но лучше перестраховаться. Так что тебе придется здесь остаться, пока все не разъедутся. Это всего несколько часов. Прости, мне правда очень жаль.

– Я убью тебя.

Ида уже успела подумать об этом и немного нервничала.

– Прости, – снова сказала она.

– Я не принимаю твоих сраных извинений.

Луиза принялась колотить в дверь и орать: «На помощь!»

– Здесь тебя никто услышит, – сказала Ида. – Слишком далеко от всего. Я поэтому и выбрала музыкальную комнату.

– Звучит очень зловеще, Ида.

– Прости, пожалуйста, – снова сказала Ида.

Наступило долгое молчание.

– Ида? – позвала Луиза.

– Что?

– Я хочу пить.

– Я там тебе оставила флягу с водой.

– Как любезно с твоей стороны.

Снова молчание.

– Ида?

– Да?

– Мне надо пописать.

– Я там оставила тебе ведро на всякий случай.

– Твою мать, Ида!

– Прости. – Ида помолчала и добавила: – Я видела у тебя книгу о том, как делать бомбы.

С другой стороны двери Луиза молчала. Ида ждала. Наконец Луиза холодно произнесла:

– Когда ты успела порыться в моих вещах?

– Вчера, когда ты была в душе.

– Зачем?

– Хотела понять, что ты планируешь.

– И что же я запланировала?

– Не знаю. Но я нашла у тебя еще соду и уксус. Откуда мне знать, что ты сегодня не изготовишь бомбу?

– Бомбу? – переспросила Луиза. – Я не знаю, сколько времени ты рассматривала эту книгу, но из уксуса и соды нельзя сделать бомбу.

– А эпсомская соль?

– Я ее использую, когда принимаю ванну по субботам.

– Ну хорошо, может, не бомба, – сказала Ида. – Но все равно ты могла со всем этим устроить какую-то пакость. Например, швырнуть что-нибудь на сцену во время представления.

– Я не собиралась ничего швырять на сцену.

– А я думаю, собиралась.

– Да нет же!

– Собиралась!

– О господи. Ладно, мы все равно теперь не узнаем наверняка. – Луиза немного помолчала и добавила: – Мой брат подарил мне эту книгу. В шутку. Ее написал какой-то придурок. Я не думаю, что там есть настоящие рецепты бомбы, и ты не должна была рыться в моих вещах и уж тем более запирать в комнате, как какую-то долбаную Анну Франк.

– Нельзя так шутить, – сказала Ида, поскольку на все остальное у нее не было ответа. – Про Анну Франк.

– Мне можно! – заявила Луиза. – Я это заслужила.

Снова настала тишина. Иде стало не по себе от горечи, которая прозвучала в словах Луизы. Она нерешительно спросила:

– Тебе туго пришлось в школе… из-за того, что ты еврейка?

– Да нет, – сказала Луиза. – Если не считать, что тебе говорят, что ты еврейка, каждые пять секунд. Правда, на самом деле это в основном говорила Эйприл.

– Почему ее на этом заклинило? – спросила Ида.

– Не знаю. Но если у тебя есть еще вопросы, она тебе с удовольствием одолжит «Протоколы сионских мудрецов».

После еще одной паузы Луиза сказала:

– Эйприл меня не волнует. Но мы как-то беседовали о Гитлере, помнишь?

Она снова замолчала, а когда заговорила снова, ее голос изменился.

– Я не рассказывала тебе, что моя мать родилась в Праге. Ее привезли в Англию ребенком. Сначала поезд, потом корабль, полный еврейских детей.

Ида молчала, не совсем понимая, к чему клонит Луиза. Та снова заговорила, подбирая слова:

– А все остальные там остались – бабушка с дедушкой, тетя, другие родственники. Сама можешь сообразить, что с ними стало.

– Да, – сказала Ида после паузы. У нее появилось странное чувство, будто под ногами разверзается бездна. Она и сама не понимала, как их беседа свернула на эту ужасную тему. – А другие об этом знают?

– Про Холокост? Да, наверное. Это довольно известный факт.

– Я имела в виду, про