Конец света - Ребекка Уэйт

class="p1">На несколько мгновений девочки на сцене застыли, с ужасом осознав, что перескочили несколько страниц сценария. Элинор и саму словно парализовало, она повернулась к Мэтью, но он, кажется, был потрясен не меньше. «Может, надо вмешаться?» – прошептала она. Он беспомощно пожал плечами, приподнялся на стуле и снова сел.

Но, прежде чем они успели что-то сделать, актеры явно приняли коллективное решение играть дальше, несмотря на внезапное ускорение пьесы. Нанда грохнулась на сцену замертво, Анжела стремительно воскресла, встала на ноги и отбросила меховую накидку, Джин сняла твидовую кепку, Марта сняла воротничок викария, а Генриетта избавилась от фартука. Их произношение и манеры изменились, и они стали играть с того места, где наступил поворот сюжета и случилось второе убийство.

Марта отхлебнула из фляги и произнесла:

– Ого, прям как в книжках! Я не видал такой драмы с тех пор, как покинул Голливуд.

Генриетта сказала:

– О-ля-ля! Я ни за что не покинула бы Франс, если бы знала, что Англетер такая опасная.

Джин заявила:

– Этот парень сам напросился, ей-богу, вот ведь идиот.

Фарах, явно в расстроенных чувствах, оттого что ей не пришлось изобразить звук выстрела, когда убивали Нанду, принялась яростно молотить своими деревяшками, так что звук напоминал скорее автоматную очередь, чем выстрел из пистолета, и несколько реплик потонули в шуме.

Зрители пребывали в понятной растерянности, но девочки на сцене продержались еще несколько минут, несмотря на очевидную нарастающую панику.

Элинор могла пропустить первый тревожный признак, если бы не смотрела прямо на Мэри, когда это началось. На середине фразы рука Мэри внезапно и яростно дернулась. Элинор бросила взгляд на Мэтью. По его нахмуренным бровям она поняла, что он тоже это заметил. Но Мэри продолжала говорить, и подергивание больше не повторялось. Осталось всего несколько минут до антракта, и они смогут перегруппироваться.

И тут… Впоследствии она будет вспоминать этот момент в сюрреалистическом ключе, ей будет представляться, что все произошло как в замедленном кино, с балетным изяществом, чего явно не могло быть на самом деле. Марта, стоя на авансцене и произнося язвительную речь в образе неудавшегося актера-алкоголика, внезапно замолчала и упала на пол, осторожно, элегантно – так показалось Элинор, – как будто скорее сложилась, чем рухнула. Анжела, стоявшая за Мартой, застыла на мгновение, а потом последовала ее примеру. Сначала Элинор подумала, что девочки исполняют какую-то сложную импровизацию, совсем запутавшись в том, что происходит в пьесе. Потом она увидела, как тело Марты напряглось и стало уродливо, беспорядочно дергаться. Зрители безмолвствовали. Раздавался только звук – вжик-вжик, – с которым руки и ноги Марты задевали деревянные половицы, а потом более громкие хлопки, когда она стала биться головой об пол. Лицо ее было повернуто к зрителям, глаза крепко зажмурены. И тут Анжела тоже забилась в конвульсиях.

Элинор вскочила на ноги и взлетела по ступенькам на сцену. «Дай мне вон те подушки», – скомандовала она Мэри, указывая на диван. Мэри, с заострившимся бледным лицом, потянулась за подушкой, но рука ее непроизвольно дернулась, она захныкала и в следующую секунду тоже повалилась на пол. Элинор подумала было, что она в обмороке, но тут с ужасной неизбежностью Мэри задергалась тоже.

Теперь, когда на сцене бились в конвульсиях уже три девочки, зрители внезапно осознали, что это не очередной кульбит авангардного театра. Мисс Кристи торопливо шагала к ним по проходу в середине зала, и кто-то сказал: «Ради бога, вызовите „скорую“».

Элинор, подложив подушки под головы всем трем девочкам, оглянулась в поисках Мэтью, который как сквозь землю провалился. Нанда присела на корточки рядом с ней и спросила: «Сбегать за медсестрой?» – и Элинор сказала «Да», не потому что медсестра могла что-то сделать, но потому что ее присутствие могло успокоить девочек.

Мисс Кристи взобралась на сцену.

– Я послала Труди вызвать «скорую» по телефону из вестибюля, – сказала она.

– У меня рука не слушается, – сказала Джин Томас, не обращаясь ни к кому конкретно, и Элинор увидела, что она тоже дергается.

Из зрительного зала доносились всхлипывания – это плакала Сьюзен Хеллер, сидевшая между родителями в среднем ряду. Ее рука тоже теперь непроизвольно дергалась.

Один из отцов забрался на сцену и сказал: «Я медицинский работник». Слава богу, подумала Элинор, но тут услышала, как жена говорит ему негромко: «Дорогой, ты дантист», отчего надежда несколько увяла.

Еще один родитель, пришедший на день открытых дверей, поднялся на сцену со словами «Я врач», но первый родитель, который явно был с ним знаком, напомнил ему:

– Ты дерматолог, Клайв.

– Но я все-таки получил медицинское образование, в отличие от тебя, – огрызнулся тот.

Он опустился на колени возле Марты, повернул ее на бок, наклонил лицом вниз. Элинор сделала то же самое с двумя другими девочками, лежащими на полу.

– Не старайся удерживать их, – сказал дерматолог дантисту, который упрямо пытался участвовать в процессе.

– Я не держу! – возразил дантист. – А ты их просто кладешь на бок, любой дурак мог этому научиться на курсах первой помощи.

Теперь уже большинство родителей были на ногах. В зале стоял тревожный гул, но все старались говорить вполголоса из уважения к усилиям, которые предпринимались на сцене.

Теперь все три девочки, бившиеся в припадке, лежали на боку, и Элинор переключила внимание на Джин, рука которой прыгала вверх-вниз.

– Тебе больно? – спросила она, и Джин помотала головой, но по ее лицу текли слезы.

Элинор видела, что мать Сьюзен пытается ее обнять, но дергающаяся рука дочери попала ей по лицу.

Нанда вернулась с медсестрой, которая спросила:

– Здесь есть врачи?

Дерматолог сказал: «Есть», дантист сказал: «Да ладно. Он целыми днями рассматривает сыпь».

Но где же «скорая»? Элинор не могла бы сказать, сколько прошло времени, – может быть, всего пара минут, может, больше десяти.

В зрительном зале поднялся переполох: еще одна девочка повалилась на пол. Элинор видела только, как дергаются ее ноги, другие девочки столпились вокруг и всё загораживали. Когда одна из них отошла, Элинор увидела, что это Эйприл Стивенс. Пока она смотрела, к Эйприл подскочила учительница физкультуры, села возле нее на корточки.

Элинор слышала, как мисс Кристи говорит кому-то:

– Позвоните еще раз, скажите, нам понадобится несколько «скорых».

Нанда, все еще в костюме полицейского, спросила:

– Мисс, они умрут?

– Конечно, нет! – ответила Элинор.

Где же Мэтью? – снова подумала она. Ее тошнило от страха. Три девочки в конвульсиях на сцене, по крайней мере одна в зале. Тут за ее спиной появился Мэтью, белый как полотно.

– Я искал медсестру, – сказал он.

– Она уже здесь.

Нанда сказала:

– Мисс, мне как-то не по себе.

– Нужно