Конец света - Ребекка Уэйт

Новообретенной храбрости хватило на то, чтобы тихонько сообщить мисс Кристи о присутствии местного журналиста.

К ее облегчению, мисс Кристи ничуть не обеспокоилась.

– Ну, мы явно не можем его отсюда выгнать, – рассудительно сказала она. – Но здесь и нет ничего для него интересного.

Она с сомнением поглядела туда, где стояла Сьюзен Хеллер со своими родителями. Мисс Кристи сама предложила ей прийти на день открытых дверей вместе с родителями, учитывая, что на следующей неделе она уже собиралась вернуться в школу; но теперь ее одолевали сомнения. Элинор надеялась, что Сьюзен сможет сегодня справиться со своими подергиваниями.

– Я все-таки скажу Вере Кларк, чтобы она за ним присматривала. Она справится.

Потом Элинор пора было идти в актовый зал, чтобы позвать Мэтью и начать готовиться к представлению. Так она гарантированно избежит новой встречи с Энтони, хотя в компании Мэтью она чувствовала себя сейчас не многим лучше. После их разговора в день попечительского собрания он все время пытался застать Элинор одну – возможно, в надежде еще что-то объяснить, а она старательно его избегала. Ей даже неважно было, почему он соврал, ей казалось, она просто умрет от неловкости, если он снова начнет извиняться или что-то объяснять. В результате любые их беседы получались натянутыми, полными ложной многозначительности или каких-то намеков – он все пытался свернуть в сторону личных тем, а она всячески от них уклонялась. Она чувствовала, что их отношения внезапно и слишком быстро стали чересчур личными, ей нужно было время, чтобы отступить и вернуться к тому дружескому, но отстраненному тону, в каком она общалась с большинством коллег. К счастью, в последние дни они оба были страшно заняты финальными репетициями и приготовлениями, и Элинор почти всегда удавалось не оставаться с ним наедине. Однако она то и дело чувствовала на себе его многозначительный печальный взгляд. И ее это ужасно раздражало.

Сейчас, за двадцать минут до поднятия занавеса, у них была масса мелких забот. Да еще Луиза Адлер, черт бы ее подрал, куда-то запропастилась, так что Фарах Разави пришлось в последний момент занять ее место на звуковых эффектах. Это беспокоило Элинор – Фарах была еще ненадежней Луизы. Элинор вручила ей сценарий, размеченный в тех местах, где нужны были звуковые эффекты, и велела сесть слева от сцены, там же, где сидели Элинор с Мэтью, – таким образом они могли ее подстраховать.

Фарах была в восторге, что ей доверили коробку со звуком падения, и коробку со звуком дождя, и деревяшки, которые должны были производить звук выстрела, и принялась с энтузиазмом практиковаться, пока Элинор ее не утихомирила.

Без четверти одиннадцать родители и попечители стали стекаться в актовый зал и занимать стулья, заранее выставленные рядами. Спектакль должен был вот-вот начаться. Мэтью, кажется, волновался еще сильнее, чем девочки, так что Элинор решила, что ему лучше оставаться на своем месте, и сама пошла за сцену проверить, все ли в порядке у актеров.

В маленькой комнатке за сценой она давала им последние наставления. «Помни, что надо поворачиваться лицом к залу», – сказала она Нанде, а Генриетте: «Не забудь вовремя подать реплику: „О-ля-ля! Кто нам поможет узнать этот секр-р-рет тер-р-рибль?“ – иначе Мэри не сможет войти как детектив и пьеса не продолжится».

– Мисс, – сказала Анжела, – можно мне…

– В последний раз повторяю, – сказала Элинор, повернувшись к ней: – Нет, нельзя закурить сигарету на сцене.

– Просто я думаю, что леди Уэндлесли курила.

– Анжела, я сказала – нет.

– Ну хотя бы незажженную?

– Анжела, если я увижу тебя с сигаретой, я ее конфискую, даже если мне придется выйти на сцену посреди пьесы.

Анжела явно была готова взбунтоваться, но больше ничего не сказала.

– Вы будете великолепны, – сказала Элинор ободряюще, хотя вовсе не была в этом уверена. – Занимайте места на сцене, сейчас погаснет свет, и после этого поднимут занавес.

Она вернулась к Мэтью и Фарах, которые уселись перед самой сценой.

– Все на месте? – спросил Мэтью. – Можем начинать?

На верхней губе у него выступили капельки пота.

– Кажется, да.

Элинор посмотрела на мисс Кристи, и та кивнула. Элинор прошла к стене и выключила основной свет в зале, так что осталась освещена только сцена, а зрители погрузились в полумрак. Раздался шепот предвкушения, шорох, все поудобнее устраивались на своих местах.

Наконец Элинор потянула за трос, поднимая занавес, и взглядам открылась гостиная отеля (об этом свидетельствовал потертый диван, коврик и журнальный столик). Джин Томас, в твидовом пиджаке сквайра, облокотилась на этот столик, неубедительно изображая непринужденность, Анжела сидела на диване, покуривая незажженный карандаш (такой импровизации Элинор от нее не ожидала), а Марта Тейлор шагала туда-сюда с открытой Библией в руках и выражением ужаса на лице.

– Боже, – произнесла Анжела через несколько мгновений. – Этот дождь невыносим.

Элинор, которая уже вернулась на свое место, слегка подтолкнула Фарах, которая в панике схватила коробку и затрясла ее. Увы, она перепутала коробки, и вместо шума дождя раздались звуки разбиваемой посуды, так что и зрители, и актеры подпрыгнули. Фарах и сама испугалась, быстро схватила другую коробку и стала ее трясти – чечевица перекатывалась, имитируя шум дождя.

– Не говорите, – сказала Джин. – Ужасно, правда? Как человеку охотиться в такой потоп?

При слове «охотиться» Фарах в панике бросила коробку с дождем и, схватив деревяшки, издала звук выстрела, от которого все снова подпрыгнули.

– Хватит, – зашипела Элинор, отбирая у нее деревяшки. – Я скажу, когда надо будет создать звуковой эффект.

– Боюсь, нам придется сегодня сидеть взаперти, – сказала Анжела. – Такая скука. Здесь в отеле остановился один человек, встречи с которым я предпочла бы избежать.

– О, в самом деле? – сказала Джин. – Кто же это? Расскажите нам!

– Ну… – начала Анжела доверительно.

В этот момент Генриетта, переодетая горничной, должна была войти и прервать Анжелу, чтобы публика и персонажи пьесы так и остались в неведении, с кем ей не хотелось бы встречаться.

К несчастью, Генриетта не вошла.

Все ждали.

Анжела, явно в панике, снова сказала «ну», потом прокашлялась, подняла голос и практически закричала:

– Ну!

Генриетта не появилась.

Элинор встала, быстро прошла к краю сцены и вошла в маленькую комнатку, где актеры должны были ждать своего выхода. Тут были все, кроме Генриетты.

– Она выскочила в туалет, мисс, – сказала Нанда. – Она всегда хочет в туалет, когда нервничает.

Было слышно, как на сцене Анжела героически импровизирует.

– Мы знакомы очень давно, – говорила она. – О-очень давно.

Она помолчала и, когда Генриетта так и не появилась, продолжала:

– Но сейчас я не хотела бы его видеть.

После еще