Конец света - Ребекка Уэйт

– Или ее. Я видела его – или ее – на лестнице, и мне пришлось спрятаться в чулан.

О господи, подумала Элинор.

И тут наконец Генриетта вошла в комнатку за сценой через вторую дверь, торопливо повязывая фартук.

– Ты должна быть сейчас на сцене! – сердито сказала Элинор.

– О, простите, – сказала Генриетта и, повернувшись, устремилась по ступенькам на сцену с криком:

– Могу я вам что-нибудь предложить?

Короткая пауза – актеры на сцене оправлялись от шока, потом Джин подала реплику:

– Чаю, пожалуйста. Леди Уэндлесли, вы будете? А вы, викарий?

– Не возражаю, – сказала Марта.

Элинор медленно выдохнула и вернулась на свое место возле Мэтью, который выглядел больным от этих треволнений.

Следующие десять минут прошли относительно благополучно, если не считать того, что девочки перебивали друг друга и то и дело поворачивались спиной к зрителям. Однако когда дело дошло до убийства леди Уэндлесли, ситуация снова осложнилась.

После реплики Джин «Не хочет ли кто-нибудь сыграть в карты» Элинор, как условлено, отправилась к выключателю, чтобы погрузить сцену в темноту.

– О боже! – сказала Марта. – Кажется, отключили электричество. Спокойно, оставайтесь на местах, я схожу за свечами.

В темноте прозвучал долгий душераздирающий вопль. Анжела тренировала его не одну неделю, пока Элинор не ввела мораторий.

После вопля раздался глухой звук, кто-то сказал «Ой!», кто-то еще сказал «Пошли!», после чего послышалась какая-то возня.

План состоял в том, что Элинор должна была медленно сосчитать до пяти, прежде чем снова включить свет, чтобы дать Анжеле время растянуться на сцене и притвориться мертвой. Одновременно Джин, стоявшая ближе всего к буфету, должна была вынуть из ящика приготовленный заранее бутафорский нож и положить его возле тела Анжелы. После того как включится свет, Марта должна была произнести: «О боже! Кто-то убил леди Уэндлесли!»

На всякий случай Элинор сосчитала до десяти в надежде, что девочки успеют уладить неразбериху, которая там у них возникла. К этому моменту возня затихла, и Элинор с трепетом включила свет.

Картина оказалась неутешительной. Анжела все еще вполне жива, стоит у дивана с выражением ужаса на лице и пытается высвободить платье, ленты которого зацепились за пуговицу твидового пиджака Джин. Марта явно удивлена видом живой Анжелы. Джин в одной руке держит нож, а другой дергает за пуговицы своего жилета. Почувствовав на себе взгляды зрителей, она на мгновение замерла, а потом уставилась на нож в своей руке с таким виноватым видом, будто и вправду кого-то зарезала.

Анжела снова безрезультатно потянула за свою ленту.

– О боже! – громко сказала Марта. – Кто-то убил леди Уэндлесли!

Анжела прекратила тянуть ленту и уставилась на нее в крайнем изумлении.

Джин уронила нож и стала распутывать ленту обеими руками.

– Я этот нож только что нашла, – сообщила она зрителям. – Это не мой нож, вы не должны меня подозревать.

Поскольку делать ничего не оставалось, Элинор снова выключила свет. Она подождала еще десять секунд, глубоко дыша и надеясь, что этот кошмар как-то разрешится к тому моменту, когда она снова повернет выключатель.

К счастью, на этот раз, когда свет снова включился, Анжела и Джин смогли распутаться. Элинор увидела, что Джин уже без пиджака, а Анжела легла на пол возле дивана, подмяв под себя все еще неотделимый от платья пиджак. Одна рука была грациозно вытянута вперед, нож валялся рядом на полу.

– О боже! – сказала Марта, демонстрируя впечатляющий уровень изумления, учитывая все обстоятельства. – Кто-то убил леди Уэндлесли!

Генриетта для разнообразия вошла вовремя, неся чайный поднос. Фарах, которая давно пребывала в боевой готовности, затрясла коробкой с битой посудой, и внезапный шум заставил Генриетту уронить поднос – грохот прозвучал раньше, чем она сделала это, словно скорость звука и скорость света поменялись местами.

– Господи помоги! – вскричала Генриетта. – Ужасное убийство!

– Кто-нибудь, вызовите полицию! Мы должны найти убийцу, – сказала Джин и запальчиво добавила: – Это не я.

Этой строчки в пьесе не было, но Элинор догадалась, что она все еще переживает момент, когда ее увидели с ножом.

Наступила пауза: герои на сцене обсуждали убийство, пока не вошла Нанда, одетая как полицейский, и не провозгласила:

– Я слышал, здесь произошло ужасное убийство!

После этого полицейский сообщил, что никто не имеет права покидать помещение. Теперь настал момент, когда Марта должна была подойти к краю сцены и произнести речь о том, что среди них находится убийца. К несчастью, дойдя до строчки «Опасность поджидает нас за каждым углом», Марта проиллюстрировала этот тезис тем, что споткнулась о простертое у дивана тело Анжелы. Она попыталась выпрямиться, снова споткнулась и упала с края сцены.

В зале раздались вскрики.

Элинор и Мэтью одновременно вскочили на ноги и кинулись к Марте.

– Все в порядке, – сказала та, осторожно садясь, пока Элинор ощупывала ее на предмет возможных повреждений. – Ничего не сломала.

Она действительно казалось целой и невредимой, хоть и несколько запыхалась.

Анжела села и заглянула за край сцены:

– Все в порядке, Марта? То есть викарий?

– В порядке, – ответила Марта хрипло.

– Леди Уэндлесли! – возмущенно воскликнула Джин. – Вы мертвы!

Анжела легла на место.

– Можешь продолжать? – спросил Мэтью у Марты.

– Да.

Она взобралась обратно на сцену и заняла свое место у дивана. Воцарилась тишина. Актеры переглядывались, готовые продолжать представление. Но никто не заговорил.

– Чья сейчас реплика? – шепотом спросил Мэтью у Элинор.

– Кажется, Джин, – сказала Элинор. Они все сбились после драматического низвержения Марты со сцены. Элинор знала, что Джин должна ответить на речь викария словами ободрения, но не помнила конкретную реплику. Она уронила тетрадь суфлера, когда бросилась к Марте, и теперь поспешила, чтобы ее поднять.

Пауза на сцене затягивалась, становясь все невыносимей с каждой секундой, и Генриетта вконец потеряла голову. Возможно, решив, что она снова забыла свою самую главную реплику, она выпалила:

– О-ля-ля! Кто нам поможет узнать этот секр-р-рет тер-р-рибль?

– Только не это, – прошептал Мэтью на ухо Элинор, которая все еще лихорадочно рылась в суфлерской тетради, пытаясь найти нужное место. – Слишком рано!

Эта реплика была сигналом к выходу Мэри Максвелл, которая выскочила на сцену из-за кулис, одетая как второй полицейский, и закричала:

– Я здесь, чтобы расследовать это ужасное преступление!

Преступление, которое она должна была расследовать, – второе убийство, совершенное после того, как выяснялось, что это пьеса в пьесе, – еще не было совершено, и все актеры были еще в костюмах персонажей первой пьесы. Трудно сказать, кто сильнее запутался – труппа или зрители. Теперь на сцене находились целых два полицейских, а горничная внезапно заговорила с сильным французским акцентом.